Ольга Арефьева и группа Ковчег

Театр KALIMBA

Кому принадлежит моё тело

Когда я встретила этот текст, рука потянулась перепостить. Но что-то меня остановило. Невозможно это сделать без уточнений. Только сейчас собралась с мыслями, чтобы их записать. Я очень во многом согласна с автором, а кое-какие вещи для меня сформулированы впервые так четко, и я благодарна за это. Но есть один важный пункт, в котором мы расходимся. Автор утверждает, что тело человека принадлежит лично ему, и он может делать с ним что угодно, имеет полное право. А общественные институции, государство, власть, традиции насильственным образом разлучают человека со своим телом и захватывают на него права, порабощая нас, и женщин, и мужчин. Со всем этим я согласна, кроме утверждения, что «тело моё, что хочу — то и делаю». Все мы не можем смотреть на кровь, боль, насилие, изнасилование, убийство, пытки — если мы не маньяки-психопаты и не надсмотрщики концлагеря. Если у нас в голове не сломаны естественные механизмы, мы не можем смотреть на издевательства над живыми существами. Нормальный человек испытывает ужас, негодование, отвращение, возмущение перед сценами насилия.Норма — сочувствие жертве, желание спасти и уменьшить боль живого существа. Это не просто психический механизм. Это наше общечеловеческое, нечто над индивидуальным сознанием. Назовите это богом, инстинктом, душой, природой, сознанием или бессознательным, я не знаю. Но мы явно созданы силой более высокой, чем можем вообразить. И вот это сила в нас против издевательства над живой материей. Поэтому наше тело не только наше. Оно принадлежит вот этой создающие силе, мы в долгу перед ней, и она владеет нами не в меньшей степени, чем мы сами собой. Не общество, не власть, не гендерные стереотипы, не один или другой пол, не семья, не государство и не община. Мы не только свои — мы боговы, так говорится в библии, и тут я присоединяюсь. Это не разговор о религии, она как раз часто на стороне семейного насилия, репродуктивного насилия, отчуждения тела от его владельца. И что бы мы ни понимали под словом «бог» — я его употребляю сейчас не в контексте конкретных культов. Если оно неточно выражает мысль или не вписывается в вашу систему описания — найдите и подставьте свое.
В надругательстве над живым телом мы видим надругательство над чем-то более высоким, чем отдельно взятое тело индивидума, сколь угодно несовершенного, глупого и даже неприятного кому-то в частности.
Изнасилование, убийство, издевательства, пытки, проституция – всё это противно высшей человеческой природе и вызывает у нас негодование. Этот механизм можно сломать, попортить или заклинить. Можно вырастить в себе равнодушие и отсутствие эмпатии, стать палачом, насильником, да еще и найти тысячу оправданий себе для мнимой правоты. Но это не является нормой. И такое поведение вызывает возмущение. Это «сломанные» люди, это нелюди.
Для нас также неприятно и созерцание того, как человек издевается над собственным телом. Самокалечение является следствием глубокой патологии. Но мы не всегда можем вмешиваться, потому что тут тонка грань — человек плохо владеет своим телом и неправильно с ним обращается, мы чувствуем это, но вправе ли лезть? Вмешательством мы заявляем, что его тело принадлежит обществу более, чем его обладателю, а это чревато. Из этого допущения слишком многое следует. Когда за человека начинают решать как ему жить посторонние дяди, они, разумеется, пользуются этим в целях своей выгоды. Посылают на войну, делают рабом, занимаются репродуктивным и разнообразным прочим насилием. Потому это очень деликатный вопрос: вмешиваться ли, если видишь, как человек плохо обращается с собственным телом. Если он психически ненормален или психологически покалечен. И надо еще долго обсуждать этику взаимодействия с такими случаями.
Проституция — следствие патологии тоже. Жертва может говорить, что она довольна, что она делает это по своей воле и ей нравится. Но копни глубже — найдешь сломанную куклу и хтонический ужас.
Дальше в статье подробно описывается механизм возникновения потери уважения к своему телу и ответственности за него. Это болезненное и трагическое состояние, оно ужасно даже если жертва полностью помрачена и уже не осознает ничего из того, что делает, или с ней делают. Тот, кто «пользуется» проституткой, принимает на себя ответственность за это, и ничем не лучше палачей, которые тоже сломали в себе механизм человечности.
Да, и люди, которые щас понабигут рассказывать про про то, что люди могут в сексе делать что угодно, в том числе продавать и покупать его за деньги — сразу вам говорю. Отличайте мнимую добровольность сломанной куклы от настоящей добровольности. Есть много странных видов секса, у многих людей психика перекорежена. Но всегда есть эта тонкая грань.

А теперь уже читайте статью, она важна.

Я считаю, что добровольным является секс, когда каждый из участников действа желает именно этого здесь и сейчас, и именно с этим партнёром. Я уже писала об этом, посмотрите в моем ЖЖ в списке постов, в которые стоит заглянуть. Все остальные ситуации (не хочу, не здесь, не сейчас, не это, не с этим партнером) являются разновидностями сексуального насилия. Если проститутка хочет этого клиента здесь и сейчас, то она никакая не проститутка, а он не клиент. Это двое любовников, занимающихся добровольным сексом, и пускай, на здоровье. Но если она не хочет, но делает — значит она насилует себя, позволяя другому насиловать себя. Является соучастницей собственного изнасилования. Секс с невозбужденным, не желающим секса и, возможно, ненавидящим и испытывающим отвращение человеком является насилием. Если у человека сломаны границы и ощущение своего тела, он может себя насиловать и позволять насиловать. Это совершенно не является добровольным сексом, это физическая, психическая, энергетическая и кармическая травма. И цена, которую платит та, (или тот, кто соглашается на это ради денег или выгод, куда выше, чем эти деньги и выгоды, просто она этого может не понимать ввиду травмированности, либо быть принужденной к заведомо невыгодному контракту. Про мораль при этом я ни слова не сказала. Мораль полна фальши.

29 апреля 2018
Из ЖЖ Ольги Арефьевой