(с) www.ark.ru
использование материалов только с нашего письменного разрешения

ЧаВо

Здесь можно прочитать ответы на вопросы, которые часто задаются Ольге Арефьевой на эфирах и интервью, а также в письмах. Более развёрнутые ответы на некоторые вопросы читайте также в разделе Почерк - там помещены переписка и мемуары.
Если вы не нашли ответа на мучающий вас вопрос на этой странице, вы можете послать его Ольге. Ответы на интересные вопросы мы будем помещать здесь.

Ответы Ольги Арефьевой

Вопрос: Когда вы приедете в наш город?

Ольга Арефьева:
Расписание наших выступлений есть в разделе "Анонсы". Если вашего города нет в наших ближайших планах - прочитайте раздел "Гастроли". Там подробно расписано всё, что нужно для организации концерта. Узнайте у себя на месте про залы, рекламу, аппаратуру, свет и т.д. После этого обращайтесь к нашему директору (см. "Контакты") и начинайте переговоры. Или ищите тех, кто возьмётся за концерт у вас в городе, просите их, напоминайте, помогайте им.
Мы, будучи в Москве, никак не можем сами организовать концерт в другом городе. Это можете сделать или помочь сделать вы. Дерзайте!

Вопрос: Выступаете ли вы на квартирниках?

Ольга Арефьева:
Насчёт квартирника - увы, не мой жанр. В юности я экспериментировала в этой области, за неимением возможности нормально выступать, и осталась не совсем удовлетворена. Как только появилось хоть что-то напоминающее сцену, квартирники мне больше не вспоминались. На квартирниках часто выступают хорошие музыканты, но это ещё и дело темперамента. "Свой парень", любящий в центре внимания компании поболтать о жизни - таким мне видится музыкант квартирника. Моя магия не работает без света, микрофона и дистанции, в центре малознакомой компании чувствую себя отвратительно и вообще не люблю излишне привлекать внимание. Ну и голос - честно говоря, я даже говорить много не люблю, так как устаю. Тем более, петь кому-то в домашних условиях. Я и близким никогда не пою дома, это для меня почему-то процесс интимный.

Вопрос из письма: Оля, еще мне хотелось задать личный вопрос: правда ли, что тебе не нравится, когда тебе дарят на концерте цветы? Перед прошлым концертом, увидев меня с цветами, какие-то люди меня "проинформировали" об этом, у меня даже какое-то замешательство возникло, потому что, конечно, не хотелось бы делать того, что не нравится другому человеку. Потом взяла себе за стабильное данное, что я к тебе пришла на концерт, а не к ним, и дарить цветы - для меня это искреннее выражение восхищения. Но все-таки какая-то хрень в голове осталась, что вдруг действительно не нравится. Если можно, скажи как это на самом деле. Еще мне хочется свое мнение сказать про цветы: когда ты поешь - ты такой мощный поток запускаешь, что хочется немедленно ответить тем же; кроме обмена энергией, ты очень много и физической вселенной задействуешь (звучание, движение), а слушатель не может этого в силу своей роли (и чего-то еще), поэтому в его физической вселенной и появляются цветы, это его физическое воплощение благодарности.
Наташа

Ольга Арефьева:
Про цветы: частичная правда. Я не люблю когда цветами заваливают, это дорого и бессмысленно. Такое случается в сентябре на дне рождения, от этого я всех отговариваю. А один-два букета на концерте всегда нужны, и мне и зрителям приятно, это часть ритуала, как и аплодисменты. Все в этот момент испытывают удовлетворение, чувство достойного финала. Когда букетов чересчур много, они превращаются в проблему, приходится раздавать. На гастролях - тоже. Куда девать цветы, когда тащишь уйму тяжеленных инструментов, костюмов и реквизита? Поезда, бессонные ночи, гостиницы, необходимость сохранять осознанность. Дай Бог ничего не потерять, не поломать, не забыть - а цветы тут только всё усложняют. Но в Москве один-два букета дома у меня хорошо стоят. Сейчас твои цветы - тоже. Спасибо! Удачи.

Вопрос из письма: Уважаемая Ольга, прочитала Ваш перевод песни Горана Бреговича "Tabakiera"... Вы же не знаете польского, это видно сразу... Вам кто-то делал подстрочник?.. выкиньте этот перевод со своего сайта...

Ольга Арефьева:
Да, я не знаю польского. Он близок русскому, не более того. У меня под рукой были ещё и английский с итальянским тексты "Табакеры". Эти языки я знаю от неблестяще до никак. Музыканты, бывшие рядом, общими усилиями восстановили примерный смысл: Пётр знает немного итальянский, а Перминов - английский. Этого было достаточно. Вас не было рядом с абсолютно точным подстрочником, но возможно, если бы я им располагала, изменились бы максимум - какие-то нюансы, а в целом всё осталось примерно так же.
Читать дальше

Вопрос из письма: Если хотите, то, когда вы приедете, я научусь плести фенечки и сплету вам фенечку. Или хайратник. Вы только цвета выберите заранее - два или три.
Ами г. Киев

Ольга Арефьева:
:-)
Я давно не ношу фенечек. Если дарят - собираю в кучку и потом раздаю на концертах. В ответ ещё кучу дарят... Я её тоже раздариваю. Вот так оно и циркулирует. А на мне уже совсем ничего не держится.
Что-то изменилось в теле или в поле.
Кольца, потом феньки, потом серьги - все постепенно снялось, так как мешать начало.

Вопрос: Почему вы не любите давать автографы?

Ольга Арефьева:
Я не знаю, кто установил такие правила - что человек на сцене "обязан" давать автографы. Поймите, это продавец вам обязан выдать оплаченный товар. Артист - живой человек - и ничего не должен. Автограф - это его личная любезность, которую он может оказать по своему добровольному желанию, а может и не оказать. Вы не вправе требовать этого от него. Вы же не требуете ничего от соседа, человека на улице? Они живут спокойно, они свои собственные. Артиста все почему-то пытаются считать эдакой общественной куклой-марионеткой, которая обязана себя вести по чьим-то представлениям. При этом радовать вас искренним, глубоким и правдивым творчеством. Извините, уж или одно или другое. Для меня процедура дачи автографов никогда не была приятной. Я долгое время продолжала недоумевать, зачем людям эти бесполезные бумажки. Ну будут они валяться дома - и что? Потом у меня начало закрадываться страшное подозрение, что далеко не все люди, которые жаждут и требуют моего автографа, вообще меня любят. Судя по напористости их тона, по капризно-требовательным ноткам в голосах и буре возмущения, когда я отказываюсь играть по их правилам, они порой приходят совсем не ко мне и совсем не с любовью. В этом странном процессе, введённом в обиход не мной, есть что-то вампирическое.
Даже в прошлом, когда я ещё не отказывалась давать подписи, и после концертов возле гримёрки выстраивались целые очереди, с этим всё равно была связана масса странных моментов. То тебя просят расписаться на мятой грязной бумажке, то на паспорте, то на деньгах, то на пузе фломастером, то процарапать гвоздиком на гитаре. Что блин за африканская магия? Притом, заметьте, что в случае отказа, люди начинали канючить, приставать, обижаться - в общем, всячески воровать время и внимание. Возможно, это проблема целого общества. Бескультурье, возведённое в норму, с которым приходится сражаться в одиночку. Не совсем приятно также, когда тебя подлавливают вообще не в условиях концерта, где ты хотя бы находишься в "боевом", защищённом, состоянии, - а в быту. Пристают посреди улицы, в метро, в туалете, в магазине и на пляже, лезут с фотоаппаратами-мыльницами и очень удивляются, что ты не счастлив от их приставаний, а вообще живёшь своей жизнью. Ну не люблю я вторжений незнакомых людей, ну не переношу дешёвых фотоаппаратов и вспышек в глаза и ещё имею массу причуд. Только на всякий случай, примерьте на себя сию хламиду и подумайте, а вам было бы в таких ситуациях приятно? И считали бы это проявлением любви?
Когда-то решила, что ещё куда ни шло - буду расписываться только на нашей продукции - дисках, плакатах. Приходили с пиратскими кассетами - отказывала, приходили с бумажками, дамскими блокнотами, книгами других авторов, чужими дисками - отказывала. Главное, это тоже не помогло. Глаза окончательно у меня открылись в Набережных Челнах, куда у нас однажды состоялась жуткая поездка. На месте оказалось, что зрителей на фестивале кот наплакал, с деньгами нас обманули, звук никакой, в общем всё плохо. И подходит ко мне местный паренёк, начинает просить расписаться на бумажке, вырванной из блокнота. Я ему вежливо и с улыбкой отвечаю, что мол, не расписываюсь на бумажках, что он может хотя бы купить за 10 рублей постер. На что этот товарищ отошёл, а потом разразился в гостевой книге нашего сайта возмущённой тирадой, что мол, мне и Кинчев и Шевчук расписывались на бумажках, а Арефьева, видите ли, пытается продать автограф за деньги (наверное, меня лично обогатят эти 10 рублей, которые я сдам директору). Мне эта хамская позиция настолько не понравилась, что, наконец, в моей голове расставились все точки над "ё". Я поняла, что просителям автографов часто вообще наплевать на музыканта, они порой лишь тешат личное самолюбие и собственную жадность. Когда я это поняла, а это было примерно год назад, я объявила, что автографы больше не даю. Имею право. Нет автографов - нет вопросов.
Конечно, под раздачу попали некоторые искренние люди. Таким я предлагаю просто побеседовать. Если они и впрямь настоящие, то и тема часто находится. Многие из них мне с первой секунды симпатичны. И вообще считаю, что искреннее чувство лишено признаков вампиризма. Человек счастлив, что существует другой человек, и не ставит ему своих условий. Есть масса других способов проявить позитивное чувство, и у меня и у вас.

В: Название первого альбома и начало творческого пути

Из Программы "Звёздный вечерок" на кабельном ТВ "Телеинформ" Юго-Восточного округа Москвы 10 ноября 1998 года. Ведущая - Светлана Песоцкая

ОА: По-моему, у него просто не было названия. Мы записали первым "Ковчегом" домашний альбом и он никак не назывался. А начало творческого пути... Наверное, ещё в школе я начала писать песни, правда прошло довольно много времени до тех пор, пока я осознала, что это мое, что это песни которые я могу показывать людям, пока они стали действительно хорошими. Так что я не могу сказать, что "такого-то числа такого-то года начался мой творческий путь".
А в качестве певицы... В школе. В художественной самодеятельности. При том, для меня это было страшно все сложно и глобально, потому что я была девушкой безумно закомплексованной и какой-то чужеродной в этой среде, и для меня был очень большой шаг - в первый раз что-то спеть. И это для меня были тогда очень большие и значительные события - когда я выступила каком-то школьном конкурсе политической песни и победила. А потом на городском конкурсе - и там победила. И даже поверить в это не могла.
Хотя, с другой стороны, во всяких школьных тусовках, походах, вечеринках всегда очень нужен человек с гитарой. Вот я там пыталась что-то петь. Но так как песни, которые я пела, всегда были очень протяжными, печальными и высокоинтеллектуальными, то это все равно не вписывалось в тусовку, потому что там надо, чтобы все было весело, просто и всем доступно.
Никто меня не учил. Гитару мне случайно купили родители и очень скоро об этом пожалели :-). Гитара была ужасная. В те времена была такая категория музыкальных инструментов, произведенных на мебельных фабриках. Инструментов, на которых играть невозможно, и они вообще устарели. Это была семиструнка, с таким чудовищным расстоянием между грифом и струнами, что детскими мягкими пальчиками совершенно невозможно продавить. Мне папа переточил её верхний порожек под шесть струн. Колки надо было крутить втроем, с жутким скрипом... У меня с пальцев облезала толстенным слоем кожа, это было жуткое зрелище. Научилась играть я сама. Мне показали аккорды один раз, вернее даже не показали, а я их зарисовала. Все. Дальше сама. Причем, буквально в течение нескольких дней я уже играла на трех аккордах. Мне это казалось безумно красивым. То, что называется "цыганочка" или "три блатных аккорда". Когда я в первый раз их сыграла сама, я просто не могла насытится наслаждением, которое получала от звучания, от сочетания этих звуков. Дальше я "сняла" всего Окуджаву и всю Бичевскую. "Сняла" песни цыган, которые я страшно любила. "Сняла" тексты на цыганском языке русскими буквами, как расслышала. Особенно цыганские песни меня тогда поражали, я была ими сильно увлечена и очень, кстати, здорово тогда их пела, сейчас у меня не хватает куражу так лихо петь :-). Но, правда, в основном это слышали стены нашей квартиры.

Семья, город, школа

Из Интервью Анастасии Беленко-Франтовой для журнала "Фома". Февраль 2002

ОА: Выросла я в Верхней Салде, в обычной семье инженеров. Родители мои учились в Саратовском университете, в Салду маму, с её красным дипломом, отправили по распределению, папа поехал с ней. Мама занималась метеорологией, а папа - метрологией, то есть измерительными приборами. У меня всё хорошо сложилось с родителями, в отличие, наверное, от многих. Зато воспоминания о школе остались самые неприятные. Это я уже сейчас понимаю. Я не любила давления, хождения строем и вообще нивелирования личности. Мне требовалось, чтобы ко мне относились как-то по-особенному. И влиться в стаю, коллектив мне тоже не удавалось - я была особняком и вообще не совсем понимала, что делаю на этой планете. В результате я больше была в одиночестве, сидела дома наедине со своими мыслями.

Из Эфира на "Открытом радио" 25 апреля 2000 года

ОА: Верхняя Салда - это был достаточно центровой город в советское время, потому что там очень мощный металлообрабатывающий завод, эвакуированный из Москвы во время войны. У нас много чего происходило всесоюзного масштаба (как фестиваль шахмат Остап Бендер устраивал в Васюках). Например, проводились мотогонки на льду. Прям у нас под окном - стадион, жуткий рев мотоциклов; участники из Прибалтики, из Москвы, из Ленинграда. Было очень круто. К нам, по причине мощности завода, очень нехило захаживали звезды эстрады: цыгане никогда не обходили, это была тропочка их гастролей - была Рада Волшанинова, Пётр Деметр... В общем, ДК имени Первого мая у нас был мощный культурный центр.

Из Интервью Зое Ященко для газеты "Молодой" N 14-15 апрель 2001 года "Фарфоровая девочка"

ОА: Моих родителей туда отправили по распределению. Они там прожили год и родили меня. Уральской девушкой я так и не стала, хоть я там и выросла. Я уехала в Свердловск, там выучилась в музыкальном училище, года два жила после этого в общежитии, преподавала аэробику. Родители за это время переехали в Чимкент, потом в Аткарск, а я потом в Москву попала. Приехала на фестиваль и осталась, еще год проболталась, пока не поступила в Гнесинский институт... Ну в общем для статуса я скорее поступила в институт на эстрадный вокал, чтоб было понятно, по крайней мере, моим родителям, чем я тут занимаюсь. Я не ехала сюда прицельно, просто оказалось, что здесь мое место.

В: Вы общались с музыкантами свердловского рок-клуба?

Из Интервью Светлане Пономарёвой для газеты "Россия" 26 апреля 2001 года "Светит незнакомая звезда"

ОА: Я очень тянулась к свердловскому рок-клубу. Но "Юрмала" сыграла свою роль - возникло предубеждение и оно как-то так и висело. Играл роль и тот факт, что я была не из Свердловска, а только что приехала туда учиться, у меня не было хорошего тыла: друзей, знакомых. Выглядело так, что они за своим стеклом, я за своим. У них там какая-то бурная, насыщенная жизнь, а я как рыбка вне аквариума рот открываю. В этом смысле Свердловск для меня - двойственный город. Там я стала певицей, закончила музучилище, начала писать песни. Но город всё же остался мне чужим и оттуда я уехала с облегчением. Свой дом я нашла в Москве.

В: Переезд из провинции в столицу объясняется только необходимостью пробиваться на большую сцену или чем-то еще?

Из Интервью Михаилу Марголису для газеты "Новые известия" 17 июля 2001 года "Анатомия Ольги Арефьевой"

ОА: Просто у каждого человека своя судьба. Моя определила меня в Москву. Я долго пыталась понять, как сюда попала. Все произошло незаметно. Смотрю, а я уже тут.
В Екатеринбурге у меня не было квартиры, я жила в общежитии, преподавала аэробику. Закончила музучилище и год никому не была нужна. Терять там было нечего. Чего-то пыталась делать, бултыхалась, но... А в Москве сразу нашла ребят, с которыми создала свою первую группу. Каких-то особых амбиций при переезде у меня не существовало. Если бы они имелись, я сейчас метила бы, наверное, куда-то дальше. Уехала бы в Нью-Йорк или на солнце. Там жарко, но звезды ближе.

В: Расскажите, как собралась Ваша группа.

Из Интервью Светлане Пономарёвой для газеты "Россия" 26 апреля 2001 года "Светит незнакомая звезда"

ОА: С "Ковчегом" получилось все как бы само собой. Музыканты приходили сами и оставались с первой попытки. Случайных людей практически не было. Нынешний состав собрался на рубеже 1993 - 1994 годов. Барабанщик-басист Всеволод Королюк был звукооператором в студии, где мы записывали альбом "Колокольчики". И играл в "Круизе". Так вот, он смотрел-смотрел на мрачную девочку с гитарой и вдруг подошел и сказал: "Я буду с тобой играть и помогу, чем могу". Потом пришли Михаил Трофименко и Борис Марков.

Из Программы "Звёздный вечерок" на кабельном ТВ "Телеинформ" Юго-Восточного округа Москвы 10 ноября 1998 года. Ведущая - Светлана Песоцкая

ОА: Музыканты находились сами, так получалось. Я думаю, это судьба нас свела, никто никого не искал, а даже если бывала ситуация, что кого-то искали, то получалась ерунда. Это все ненадёжно. А тут, хотим мы или не хотим, но мы вместе и уже очень долго. И я чувствую, что это не просто так - это действительно так на небе стоят звезды, что мы должны играть вместе. И они меня нашли, и я их нашла, и все мы видимо всю жизнь что-то искали и вот оно - группа "Ковчег".

Из Интервью Зое Ященко для газеты "Молодой" N 14-15 апрель 2001 года "Фарфоровая девочка"

ОА: Это сложные отношения, это как семья. В семье есть всегда любовь, есть быт, усталость друг от друга, совместно прожитые счастливые минуты, и огромное количество взаимных претензий. Ковчеги, конечно же, меня устраивают, потому что других у меня нету, и не предвидится. Потому что всё в жизни, не знаю как у кого, но у меня происходит по единственно возможному сценарию. И если вот этот человек со мной играет, то бесполезно пытаться другого на это место примерить, он все равно не прирастет. Но кроме "Ковчега" у меня есть еще несколько проектов. Есть проект с пианистом - "Рояль-Ковчег", и еще дуэт с Петром Акимовым - это тоже по большому счету "Ковчег". Просто мы в разных фазах отношений находимся. Когда проект начинаешь, это больше всего похоже на любовь. Её начинать всегда кайфно. Потом уже накапливается много, много всего, но это жизнь, и она из этого состоит. Не бывает так, чтобы все время ты как будто только что влюбился, и хочется за ручки держаться, глядя на луну. Дальше всё равно начинается семья, дети, дом, воз, который надо везти. В музыке так же.

В:Почему название "Ковчег"?

Из Эфира на Радио России 13 июля 2001г. Ведущий - Д. Добрынин

ОА: Это такое непотопляемое судно. Я думаю, мы дали хорошее название. "Как вы яхту назовёте, так она и поплывёт"

Из переписки:

С пра-ковчегом Ноя была интересная история: ещё в году 87 в Свердловске один незнакомый мне художник нарисовал мой портрет и внизу подписал "Ноев ковчег". Никакой группы у меня не было, и я спросила, что это за странная подпись. Мне ответили, что это фантазия художника. Портрет был не очень удачным, и я о нём быстро и напрочь забыла. Вспомнила уже через годы, а моя группа называлась "Ковчег".

В:Расскажите, как распалась Ваша группа.

Из новостей сайта www.rockmusic.ru:

На восьмом году своего существования распалась группа "Ковчег".
По словам директора коллектива Александра Пенькова, за прошедшие годы совместной работы музыканты порядком подустали друг от друга. Кроме того, распаду "Ковчега" поспособствовало и отсутствие в работе "движения вперед". Директор группы утверждает, что решение о роспуске было принято единогласно и без каких-либо разбирательств: "Мы спокойно и тихо разошлись".
Не исключено, что в будущем участники группы будут играть вместе с Ольгой на концертах, но это скорее будет данью прошлому "Ковчега". За будущее музыкантов Александр совершенно спокоен: "Все они останутся в музыке". Гитарист "Ковчега" Михаил Трофименко не первый год играет на басу в умкином "Броневичке" и работает с Милой Кикиной, которая в настоящее время занята подготовкой своей новой концертной программы. Барабанщик Борис Марков также играет у Умки. Басист "Ковчега" Сева Королюк работает с Людмилой Кикиной, с ингушским ансамблем "Лоам". Все участники распавшейся группы - мультиинструменталисты, играющие уже много лет. Королюк, например, еще в незапамятные времена участвовал в "Круизе".

В: Как вы стали певицей?

Из Эфира на "Открытом радио" 18 апреля 1999 года

ОА: Да, вопреки всему, всему и всем. Так получилось; это - моя судьба. После школы меня все убеждали, что это - мои бредни (насчёт музыки), тем более, что мне не удалось попасть в музыкальную школу, потому что в меня не поверили. Все учились тогда в музыкальной школе. Маленький ребёнок, мало ли - блажь какая: музыкальная школа. Без образования, как бы в чистом поле я оказалась. И плюс родители настояли, чтобы я поступила в университет на, по их мнению, правильный факультет. Физический. Я там два года честно выполняла родительское направление, но, понятно, что, когда у человека стремление к другому, то ничем его не сбить. Терпела, терпела; училась, училась; сдавала сессии; получала хорошие оценки, а потом - раз - и ушла в музучилище, куда меня взяли, несмотря даже на незнание нот. Да, с физикой... Я, правда, запомнила, что-то там: для любого эпсилон больше нуля существует дельта, неравная нулю. Уже дальше я не помню, при котором - что.

В: Ты мыслила себя певицей?

Из Интервью Олегу Богачёву для "Новой Газеты", 22 июня 2000 года"Обкусала себя, как бублик. Каждая песня, как дырка в теле."

ОА: Я в общем, никогда себя ею не считала. Статус эстрадной певицы для меня нечто нелепое и неясное, связанное с ресторанами и с ублажением публики. Я публику не ублажаю и не развлекаю. Я ее скорее травмирую - заставляю думать, бояться и плакать. Ну, и радоваться, конечно. Радоваться по-настоящему - это тоже больно и страшно.

Из Интервью Зое Ященко для газеты "Молодой" N 14-15 апрель 2001 года "Фарфоровая девочка"

ОА: Нет, я не знала этого, и до сих пор в это слабо верю, то есть по своему складу я не звезда... Есть такие люди, которые без поклонников, как без плюшек. Они так радуются, так балдеют, когда к ним подходят и говорят: "О! Вы любимый артист моей мамы! Можно автограф?" Мне просто дурно становится, когда меня узнают, в основном я стараюсь, чтоб меня не узнавали. Если начинают подходить и спрашивать "А правда, что вы Ольга Арефьева, мы вас слышали, мы вас видели...", я просто мечтаю сквозь землю провалиться, думаю о том, как бы удрать. В основном я говорю, что я не она, или говорю: "Не надо о станках!" А есть люди - настоящие артисты, они по жизни артисты. И если за ними не бегут поклонники, то чего-то им не хватать начинает- Я не настоящий артист. У меня другие приоритеты. Для моих родителей я тоже не настоящий артист. Я для них дочка, такая немножко с прибабахом, они не могут понять, как это меня занесло, им было бы спокойнее, если бы я занималась чем-нибудь другим. Они инженеры, университет закончили, с литературой, музыкой это никак не соприкасалось.

В: Как твоя мама относится к тому, что ты поёшь?

Из Интервью Зое Ященко для газеты "Молодой" N 14-15 апрель 2001 года "Фарфоровая девочка"

ОА: С этим трудно, конечно. Она не совсем соединяет эти вещи - меня и меня. Много лет она просто не верила, не понимала, чем я занимаюсь, чего я делаю. Тем более, что эти годы я вообще непонятно на что жила, непонятно где и как существовала. Родители меня спрашивали: "А сколько ты зарабатываешь за концерт?" А я нисколько не зарабатываю. Но говорю: "Столько-то". Ну, просто сумму какую-то из головы. Они говорят: "А сколько у тебя концертов в месяц?" А у меня нисколько концертов в месяц. А я говорю, ну там два... Они берут, умножают эту сумму на два и говорят: "Ничего себе! Ну, как можно жить на эти деньги?" Я говорю: "Мама, это моя работа". А родители мне: "Бросать нужно такую работу!" Они этого не понимают. Я не обижаюсь. Это такие вещи, что если ты сам в них не побывал, то их невозможно другому человеку объяснить. Зачем люди занимаются годами каким-то абсолютно абсурдным делом, почему оно их так сильно увлекает. И почему они всю жизнь на это кладут? И почему, когда у них начинает получаться, они вдруг все бросают и говорят: "А я потерял тот кайф, который у меня был когда-то".

В: Был "Блюз-Ковчег", "Акустик-Ковчег", "Регги-Ковчег"- Это все одна и та же Арефьева или Вы меняетесь? Как Вы сами определяете свое творчество?

Из Интервью Светлане Пономарёвой для газеты "Россия" 26 апреля 2001 года "Светит незнакомая звезда"

ОА: Один мой знакомый послушал одно из первых выступлений "Регги-Ковчега". Я спросила: "Как тебе новое?" А он: "Что новое? Арефьева, она и в Африке Арефьева". Стержень, который остается, он главнее всего. Снаружи может быть наверчено много оберток. Обертки нужны для людей, им так удобнее. Я зрителей все время интригую сменой этих оберток. Мне хочется научить их, тому, чтобы они смотрели глубже внутрь, сквозь обертки. Я все время меняюсь. У меня даже песня есть:

"Я меняю голоса,
Я меняю лица,
Но кто меня знает,
Что я за птица..."

Наверное, творчество называется душа - в ней множество вещей, и раскрываются они с годами. Очень часто через музыку я узнаю что-то о себе, познаю себя. Я пою исключительно о любви, о пути души. Это может быть в рамках любого жанра: эстрадная песня, бардовская песня, рок-музыка, фолк-музыка. Я делаю не разные дела, я делаю одно и то же дело. Я иду в одну сторону, но каждый мою дорогу видит со своего угла зрения, поэтому и называть может по- разному. А я себя изнутри никак уже не могу назвать. Это мой путь и все

Об отношении Ольги и публики к новым проектам
(См. раздел Проекты)

Из переписки:

Я спела эти песни осознанно, у меня многое накопилось внутри. Если каким-то зрителям не нравится - просто не будут ходить на концерты. Зато появятся другие, они, может, мне будут ближе, чем эти. А я помню золотое правило - быть самим собой - единственный способ обрести НАСТОЯЩИХ друзей. Кому-то не нравится некая часть меня - истинная, неподдельная. Должна ли я в кого-то другого рядиться, чтобы угодить? Если бы речь шла о недостатках - плохо спела, или ещё что-то, то я конечно, постаралась бы исправиться. Но речь идет совсем о другом - некий человек не может чего-то вместить. С этим явлением в своей жизни я встречаюсь постоянно. Недовольные были, когда образовался "Блюз-Ковчег", потом когда он распался и образовался "Акустик-Ковчег". Разумеется, когда я начала играть регги - была просто волна возмущения (как же - под Арефьеву - ТАНЦУЮТ!!!). Когда прекратила играть регги, ещё несколько лет на концертах скандировали "регги давай!". И так далее. А у меня после перекрёстовской программы(*) появилось желание это дело продолжать и расширять. Так что скоро они все до меня всё равно доберутся. Разберут по косточкам, обглодают, изругают (исхвалят) и... успокоятся. Так что, как всегда, собираю всё своё мужество. И ничего не воспринимаю всерьёз.
(*) Имеется в виду программа эстрадных песен разных авторов, позднее переросшая в проект "Рояль-Ковчег".

В: К какому стилю ты себя относишь? Рок это или нет?

Из Эфира на Радио России 13 июля 2001г. Ведущий - Д. Добрынин

ОА: Но, во-первых, наверное, со словом "рок-н-ролл" я не буду полемизировать, но и не буду очень уж соглашаться. Потому что то, что я пою, трудно отнести к какому-либо жанру, и, наверное, для кого-то это рок-н-ролл - в смысле того, что там есть какая-то смелость и непривязанность к традициям официальной эстрады. Но от эстрады меня также отделяет не очень большая дистанция: хотя бы потому, что я умею петь, потому, что я ценю мелодию и потому, что я пою песни всё-таки. Я не называю свои песни композициями, кстати, не называю свои стихи текстами. Я считаю, что я пишу стихи и что я пою песни. Это, мне кажется, достаточно цельно, просто не относится к определённой ячейке. Вообще люди не знают, куда меня относить: к народной песне, к бардовской песне, к рок-н-роллу или к эстраде. Слава Богу, относят к музыке. Вот с этим у нас более или менее определённо. Хотя и тут, по идее, какие-то элементы шоу и актёрства - они тоже оттягивают на себя внимание.

Из Эфира с Татьяной Визбор на "Радио России" 8 сентября 1999 г.

ОА: Для начала надо определить, что такое "рок". Если это музыкальный жанр, основанный на блюзовых интонациях, это одно, если это музыка протеста, это другое, если это подростковой агрессии, это третье, а если это просто музыка свободы, молодости, она пересекается со множеством жанров. Поэтому надо определить, что же мы считаем слоном: "ухо, хвостик или эту большую колонну", а потом уже говорить и о судьбе. А мне кажется, что сейчас такое время, когда давным-давно рамки стилевые стали совершенно условными, зато очень пронзительные и очень острые появились грани между музыкой, которая делается ОТ ДУШИ, и музыкой, которая делается ради денег.

В: Так развлекательная или трагическая ваша музыка?

Из Интервью для газеты "Беларуская маладзёжная" январь 2001, Минск "Виртуальные пистолеты Ольги Арефьевой"

ОА: Двояко... Я играю очень трагическую музыку. Но я не люблю людей грузить трагедией, я люблю, чтобы в музыке было чувство. И регги - это довольно правильная и удобная форма, для того, чтобы передавать информацию сразу на нескольких уровнях. Человек, не готовый переживать, страдать, плакать вместе со мной - он будет танцевать под эту музыку, останется довольным и ничего не заметит. В общем, это такая фишка, которая пошла еще со времен блюза, когда чернокожим рабам запрещали петь печальные песни. Им разрешалось только радоваться. А так как жизнь у них была ужасная, то радовались они специфически - они изобрели блюз. Мне близка сама по себе мысль, что не надо своими печалями людей терзать, а надо своими печалями людей радовать, не надо себя убивать своим страданием, а надо себя рождать своим страданием... Именно это позволяет петь трагические стихи на легкую ритмическую структуру.

В: Как вы относитесь к разделению музыки на форматную и неформатную?

Из Живого концерта ОА и "Ковчега" на "Нашем радио" 9 сентября 2001 года. Ведущий Юрий Близорукий

ОА: Музыка, которую играешь для души, может вполне оказаться форматной. Никто не кинет камнем в такого музыканта. А есть музыка, которая неформатная. Не оттого, что он такой уж непризнанный гений и нонконформист, а потому что музыка плохая. Хотя есть всякие другие комбинации тех же самых факторов. Мне кажется, что в музыке есть элемент личного удовольствия для музыканта. Если тебе нравится, что ты играешь, то тебе будет всё равно, слушают тебя или нет. А если не нравится, то хоть засыпь тебя золотыми горами, всё равно будешь несчастен. Хочется, чтобы и самим нравилось, и зрителям. Но в первую очередь самим.

В: А вы близки к нашему народу, Ольга?

Из Телепрограммы "Неслучайные встречи" на кабельном ТВ Юго-Западного округа Москвы 27 мая 2001 года. Ведущая - Лариса Вронская

ОА: К нашему... Что считать нашим... Скажем так - к сохе, к пашне, к русским песням народным и народным песням такого же закваса, скажем, бурунди или чукчей или ещё каких-нибудь народов, любым - еврейским, японским... Наверное, это всегда близко. Они между собой близки чем-то, не найдешь даже чем, вот этой почвенностью. А наш народ - он так немножечко на попсе уже вскормился, и, наверное, убежал от своей основы... В этом смысле, наверное, мы где-то разошлись, но с другой стороны сейчас и в мировой музыке, и в России есть возврат к народной песне. И даже в поп-музыке сейчас куча таких проектов, удачно, я считаю, использующих народную песню, вот, например, "Иван Купала" - они используют настоящие треки, записанные в этнографических экспедициях. Я нашла запись казаков-некрасовцев, которую они взяли и наложили на модный ритм, где поёт бабусечка "Заиграю, заиграю, ой как да заплачу". Я нашла прямо эту балладу, этим голосом спетую, именно в этом исполнении.

Из Телепрограммы Дмитрия Диброва "Антропология" 1 октября 1997 года

ОА: Вообще говоря, когда я училась в музучилище, у нас была такая преподаватель по музлитературе, которая любила нам повторять одну и ту же фразу - вот ее только надо было знать, для того, чтобы музлитературу сдать на приличную оценку. Когда она спрашивала - вот в чем секрет успеха такого-то композитора? Надо было отвечать - в опоре на жанр. То есть, Бизе опирался на аргентинские народные андалузские мелодии - в этом его успех, Бородин - на русскую народную музыку - в этом его успех. Тот, кто убегает от жанра - тот, значит, может потеряться. Не знаю, так это или не так, но опора на жанр - дело такое... Народность из этого берётся. Насколько получается, конечно.

В: Что для тебя на первом месте: стихи или музыка?

Из Эфира на Радио России 13 июля 2001г. Ведущий - Д. Добрынин

ОА: Не ты находишь незнаемое, а оно находит тебя. Твоя задача - готовить себя, потому что творец, человек сочиняющий, пишущий, рисующий - он, скорее, некая струна, у которой "ноги в земле, голова в небесах, а тело здесь - растянулось в нить". Как раз из этой же песни слова. И вот эта струна, она может звучать, если она достаточно натянута. Вот, в тот момент, когда её коснётся Дух. И это уже как происходит: это невозможно как-то запросто описать, и как-то дифференцированно, пошагово узнать рецепт. Поэтому здесь слово "знаю" - оно, скорее, означает не знание такое ментальное, а... когда как бы в этом нахожусь. Знать, конечно, головой такие вещи невозможно. Только сердцем можно чувствовать.

Интуитивное в искусстве

Из Интервью Николаю Орловскому для питерской радиопрограммы "Ленинградский рок-клуб" 2 апреля 2001 года "Питон Каа, кобра, скорпион... И это всё о ней"

ОА: Мне кажется, ты имеешь в виду элемент интуитивного, подсознательного, который всегда присутствует в поэзии. Ещё Маяковский писал: "Поэзия - вся! - езда в незнаемое". Незнаемое - это разговор левой стороны с левой стороной, разговор подсознания с подсознанием. Когда говоришь о вещах, которые нельзя описать словами, зритель тебя понимает, но тоже сказать не может. Как две собаки разговаривают на одном собачьем языке. Говорите слова любые: "Я встаю и подхожу к открытому окну, вызывая тем самым весь мир на войну". А на самом деле песня о любви, но любовь велика и неописуема.

В: В каких ситуациях к Вам приходит вдохновение?

Из Интервью Елене Калашниковой 18 июня 2001 года "Ольга Арефьева: "Ничего не люблю делать в простоте" (пока не опубликовано)

ОА: Песни приходят в самое неожиданное время, "стоя и в гамаке". Стараюсь записать на диктофон, на бумагу - потому что тут же забываю. На моем диктофоне очень много записей. Если я какой-то отрывок нашла потом, он мне понравился, то надо вытащить мыслеформу, зафиксировать, доделать. Бывает, песня не складывается по многу лет. Потом я пойму, чего не хватало, добавлю, и наконец она сложилась. Но я уже не воспринимаю, что написала ее сейчас. Тогда не воспринимала, потому что не доделано, а сейчас - потому что только дала последний пинок. Момент рождения песни определить трудно.

В: Cтавите ли вы в творчестве какие-то задачи? Или всё происходит спонтанно?

Из Интервью Анне Косыевой для газеты "Новое дело" (Нижний Новгород) 5 февраля 2002 года "Та, которая живёт в такт"

ОА: Чем больше в творчестве разгильдяйства, тем оно непосредственнее. Как только начинаешь ставить перед собой какие-то задачи, то вспоминается статья Ленина "О партийности искусства". Творчество - это, в первую очередь, воплощение свободы, это своеобразный разговор с нематериальным миром. В нашем реальном мире, который мы так упорно строим, всё очень ограничено, очень узко и плоско. Творчество не может управляться этим плоским миром, оно даже не может в него влезть.

В: Как бы вы определили настоящее искусство? Есть ли для вас какие-то критерии?

Из Интервью Анне Косыевой для газеты "Новое дело" (Нижний Новгород) 5 февраля 2002 года "Та, которая живёт в такт"

ОА: Все критерии интуитивны, но, в тоже время, они беспроигрышны. Если вам что-то интуитивно нравится, то, по крайней мере для вас, это настоящее искусство или соприкосновение с миром неведомого. А если интуитивно вы осознаёте, что это плоско и неинтересно, то, значит, так и есть. Хотя вкусы у всех разные. У неразвитого человека неразвитый вкус. Такой человек будет просто не в состоянии вместить в себя что-то превосходящее его сознание.

Из Интервью Екатерине Борисовой для журнала "Fuzz" N2 2001г. "Лиса. Её тень, её братья и её сердце"

В: Для меня не существует определений "попса", "андеграунд", "классика", "бардовская песня". Прорыв/не прорыв - вот единственный критерий. А чтобы был прорыв, нужно, чтоб внутреннее было не меньшим, чем внешнее. Чтоб подводная часть айсберга была не меньше, чем надводная. Иначе поплаваешь-поплаваешь - и перевернёшься.

В: Вы пытаетесь противостоять массовой культуре?

Из Интервью Анне Косыевой для газеты "Новое дело" (Нижний Новгород) 5 февраля 2002 года "Та, которая живёт в такт"

ОА: Если я буду кому-то противостоять, то получится, что я занимаюсь не своим делом. Можно, конечно, стать депутатом и начать бороться за права, бороться с ширпотребным искусством... Такие вещи наказуемы потерей вдохновения. Замечено, что творческие люди, которые ударяются в игры этого плоского мира, теряют связь с другим миром и их произведения становятся неинтересными и детерминированными.
Вспомните гениального Маяковского. Чем закончилась его история? Партийностью искусства и самоубийством. Это пример того, как талантливый человек был погублен системой. Но ведь человека без его собственного содействия не могут погубить. Святой будет святым и в тюрьме. Творец, если не заиграется в плоские игры, останется творцом при любой системе. Он не будет писать песни на потребу.

Из Интервью Зое Ященко для газеты "Молодой" N 14-15 апрель 2001 года "Фарфоровая девочка"

ОА: И когда Майк разрешён, и когда он запрещён, и какой бы он не был, все равно будут люди, которые его слушают, и будут люди, которые слушают "Ласковый май". Система ценностей у каждого хорошая - как у Винни Пуха правильнописание, но хромает. Мы все по-своему однобоки, мы все люди. И невозможно решить за другого человека, что ему надо для счастья.

В: Как по-Вашему, творчество разрушает личность или нет?

Из Интервью Елене Калашниковой для раздела "Музыка" Интернет-магазина "Озон". 18 июня 2001 года "Ольга Арефьева: "Все учатся на своих ошибках и умнеют, умнеют, умнеют..."

ОА: Интересный вопрос. Думаю, нет. Оно дает возможность самовыражения. Это может отнимать много энергии, сил, но трудности личность как раз не разрушают, а формируют. Позавчера была презентация моего альбома "Анатомия", после неё я почувствовала пустоту внутри себя. Как будто из меня вынули меня. Мне стало пусто, но ни страха, ни депрессии, одна пустота. Это очень серьезно - отдать миру большой-большой кусок себя, но есть надежда, что на это придет что-то следующее. Проточная вода не гниет. Если будешь экономить и не отдавать, зарастешь тиной. Я не хочу попасть в число артистов, которые всю жизнь выступают с одним номером. Настоящее искусство, это гонка за самим собой. Поймал, отдал, лови опять. Это коррида, где и бык и тореадор - ты сам.

Из Интервью Зое Ященко для газеты "Молодой" N 14-15 апрель 2001 года "Фарфоровая девочка"

ОА: Концерты - это такой отдельный план жизни, очень сильно изменяющий меня. Это такая черная комната, куда я захожу, и там меня разбивает на атомы. Потом я опять собираюсь из атомов и как бы рождаюсь заново. На сцене происходит работа с какими-то огромными энергиями. Они очень трудные и опасные. Многие мои друзья поэтому даже боятся ходить на мои концерты, я с ними дружу в другой жизни. Им страшно видеть, в какой я нахожусь опасности, на какой огромной высоте. От меня это требует мужества, причем уже не совсем человеческого мужества, и чтобы это всё переносить нормально, получается, я переключаю состояния. Как у Кастанеды... Я вхожу в состояние воина и выхожу на сцену. Всё остальное время я живу в достаточно мягком мире, среди людей, которых я люблю, среди вещей, которые мне нравятся, среди природы, музыки. И в это время я создаю всё то, чем потом делюсь.

А самое трудное происходит, когда концерт позади - после этого наступает тяжелый момент. Состояние человека, который умер. И опять родиться - очень трудно. С друзьями я встречаюсь после, когда мне снова хорошо. А когда мне плохо, мне никто не может помочь. Остается только терпеть. Но у меня никогда нет ощущения полного дна. Есть ощущение, что я отдала себя всю, и на некоторое время пустая. Я должна подождать, пока в меня втекает обратно жизнь, и просто знаю: это требует времени.

Ну то, что на концерте - это трудно назвать кайфом. Концерты у меня порой начинаются с мысли, что как бы мне день простоять и ночь продержаться... Это всегда такая личная битва- А кайф, он на самом деле есть. Я бы, наверное, не занималась всем этим, если бы не было кайфа. Но это может быть примерно то же, как люди занимаются, например, каратэ. И им это делать тяжело и больно. А потом бывают соревнования по каратэ. Это еще более тяжело и еще более больно. При этом спроси их: "вам нравится?", и они скажут: "нам нравится". Спроси их: "вы счастливы?", и они ответят: "мы счастливы". И вот это тоже самое. Непрерывное ощущение безумного счастья, оно сопровождает жизнь, когда все идет правильно. Но оно идет фоном. А во время концерта есть ощущение дичайшего напряжения. Фон счастья в этот момент не на первом месте. На репетициях нет экстраординарного состояния, это больше работа. И при этом сама музыка - она же доставляет удовольствие не только слушателям. Почему музыканты вообще этим занимаются? Им иногда даже все равно бывает, слушает их кто-нибудь или нет. Сама музыка, она все дает. Кроме того, есть еще момент. Когда ты долго-долго отдаешь, потом неожиданно начинается возврат, человеческая отдача. Появляются люди, они тебе пишут письма, они тебе улыбаются, что-то говорят. Или просто думают, это чувствуется. Все-таки мы работаем еще и с людьми, получается. Как сказал один палач: "А работа-то на воздухе, а работа-то с людьми". Вообще концерты - это тот костяк, на котором висит все остальное. И если у меня впереди нет концерта, то у меня как бы нет будущего. А когда они есть, то сразу есть, куда я тянусь, к чему я иду, к чему я готовлюсь, о чем переживаю. Это станции. Вся остальная жизнь это всё-таки движение между ними.

В: Есть такое мнение, что творческий человек творит хорошо в состоянии душевного надрыва. В общем, художник должен страдать.

Из Живого концерта ОА и "Ковчега" на "Нашем радио" 9 сентября 2001 года. Ведущий Юрий Близорукий

ОА: Это Вы хорошо придумали. Никто не любитель переживать. Не чувствую, что есть прямая связь между творчеством и переживаниями. Художник вообще штука хрупкая. Если по ней сильно топтаться, то можно и поломать. Я предпочитаю, чтобы мне было хорошо. Песни всё равно пишутся, хотя они конечно о переживаниях.

В: Музыканту следует быть обязательно профессиональным музыкантом или, если поёт душа и он самородок, этого может быть достаточно?

Из Телепрограммы "Неслучайные встречи" на кабельном ТВ Юго-Западного округа Москвы 27 мая 2001 года. Ведущая - Лариса Вронская

ОА: Образование - это такая штука - она обоюдоострая. Она кому-то помогает, а кого-то лишает его самобытности. Это опасная вещь. Вот те же казаки-некрасовцы - я уверена, что у них не было музыкального образования, профессионал может ещё очень-очень попотеть, чтобы вообще понять, как они это делают, что они там поют, какие созвучия, какие интонации, потому что на рояле часто таких нот просто не бывает. С другой стороны, это породило какую-то волну сейчас, давно уже это началось, ещё в перестроечные времена - такого нигилизма образованческого, если можно так выразиться - когда человек думает, что раз он играет два притопа три прихлопа, то он уже открыл Америку и изобрёл велосипед. Но дело в том, что гением был тот, кто их первым открыл. Но не когда кто-то делает это в тысячный раз, да ещё и плохо, да ещё и фальшиво и не понимает, что, в общем-то, убого то, что он делает. Я считаю, что это печально и совсем не помешает кому-то определённому изучить азы. Бывает даже человек не лишён способностей, но просто не понимает каких-то вещей.
Так что тут с образованием - это сложно. Это также, как ножик - можно хлеб порезать, можно человека зарезать. Точно так же это инструмент. Очень важно, в чьих он руках, и как он используется. А кому-то он действительно и не нужен. Он и без инструмента вам споёт и спляшет - на зубах сыграет, на ушах сощёлкает, каблуками стопочет так, что потом десять профессионалов будут сидеть и разбирать, как же он так делает.

Откуда взять профессионалов (из переписки):

Профессионалами не рождаются, а становятся. И чтобы с ними работать - существуют два пути: А). Нанять за большие деньги. Деньги найти у толстого дяденьки. Например, симпатичной и не очень умной девочке - через постель. Дяденька будет тоже не очень умным. Закон природы - умные-то по другим дорожкам ходят. Наняли Зверева, имиджмейкером (он профессионал, может почувствовать, чего хотят дядя с девочкой - конечно, чтобы пышно и богато) записали фанерки (тоже с помощью профессионалов в этой области) и т.д. Результат - вся наша эстрада. Б). Самому стать профессионалом. Уже в настоящем смысле, а не в официантском - "чего изволите?". Вырасти. Познакомиться и объединиться с теми, кто прошёл такой же путь параллельно тебе. И тогда - через абсолютно другое время (не через полгода, а, например, через 10 лет), с абсолютно другим интеллектуальным и духовным багажом придёшь - нет, не к результату, потому что всё результаты тут будут промежуточными, а к пониманию того, что это - ПУТЬ. Я никогда в жизни не буду наезжать на профессионализм и на ШКОЛУ, потому что я испытываю величайшее уважение к настоящему умению делать своё дело, а не так, фукать. И этого добиться можно только при огромной любви к искусству, которым занимаешься. И, кстати, на нашей эстраде старой закваски полно таких людей. Они вовсе не дураки и обладают настоящим вкусом и несут в себе свою культуру. Зыкина - это вам не попса! Печальное явление - слияние старой эстрады с новой попсой в некий беспринципный конгломерат. Туда же и рокеры из тех, что почище. Чтобы иметь, что противопоставить их культуре - надо БЫТЬ чем-то. Наша работа не должна выглядеть дешёвкой на фоне работы этих людей. Но не из старой эстрады, ни из новой попсы к нам никто работать не побежит. Мы должны вырастить своё поколение.

В: Какова судьба Ваших клипов?

Из Интервью Зое Ященко для газеты "Молодой" N 14-15 апрель 2001 года "Фарфоровая девочка"

ОА: Мы их снимаем, их показывают по нескольку раз. От задумки до воплощения - очень большой путь, и всегда к этому моменту уже столько происходит всего, что уже не знаешь... Мы все делаем сами. Клип, видишь, должен много раз прокрутиться, чтобы его хоть кто-то увидел. Наши клипы увидеть можно только при большом желании. Это, скорее, развлечение. Такая штука, которая позволяет дополнительно реализоваться. Кроме певицы, побыть актрисой, придумывать режиссёрские ходы, кадры, сочинять костюмы... Рекламную нагрузку, мне кажется, для нас они не выполняют. Их не стыдно крутить, но малобюджетность видна невооружённым глазом. Мы их периодически показываем на концертах, перед началом.

В: Является ли каждая ваша песня является откликом на конкретную ситуацию?

Из Интервью Анне Косыевой для газеты "Новое дело" (Нижний Новгород) 5 февраля 2002 года "Та, которая живёт в такт"

ОА: Этого сказать нельзя. Очень часто бывает наоборот: я о чём-то пишу, а потом это случается на самом деле. "Утром в газете - вечером в куплете" - это не моё амплуа. У меня всё по-другому. Я не буду писать кляузу на соседа в стихах. Хотя, разумеется, если я нахожусь в состоянии сильного чувства: печали, любви, обиды - это может вылиться в произведение. Но это более абстрактно, чем конкретная ситуация. Реальные события в стихах отражаются с большим присутствием нереального.

Из Интервью для газеты "Беларуская маладзёжная" январь 2001, Минск "Виртуальные пистолеты Ольги Арефьевой"

ОА: Вот Умка - она умеет списывать стихи с ситуации - с именами, названиями городов, и делать это художественно. Я в общем-то, скорее, мистические пишу тексты, они конечно связаны с действительностью, но гораздо более опосредованно. Это как во сне увидеть. Случается - когда писала - не знала о чем, а потом это встретилось... Так что реализм есть, но такой - шиворот навыворот и выворот нашиворот. Но бывают и реальные ситуации.

О песне "На хрена нам война"

Из Интервью Наталье Экономцевой для журнала "Ровесник" N 9 2001 года

ОА: Эта песня вообще провоцирует людей на странные действия. Я ее писала как детскую сказочку о жизни вечной и смерти временной. Я писала о том, что люди находятся в плену у Вавилона - ложных ценностей, ложной войны. А иногда у них бывает прозрение, они просыпаются и понимают, что все это ерунда. И начинают идти к жизни вечной. Во временном мире это может выглядеть как смерть. Но на самом деле это не смерть, а как раз рождение. Вот о чем я писала эту песню. А клип то снимали с эфира, то ставили. Его первое появление на телевидении как раз совпало с началом чеченской войны, и его сняли с эфира. Потом начали понемногу показывать, а через несколько лет на 9 мая вообще вдруг пустили по всем каналам. Но у меня ничего не спрашивают. Я просто с интересом наблюдаю за происходящим.

Из Интервью Зое Ященко для газеты "Молодой" N 14-15 апрель 2001 года "Фарфоровая девочка"

ОА: Эту песню почему-то все буквально воспринимают, а там, кроме буквального, есть символический смысл. И он-то, кстати, поглавнее. Там все умерли, но наши победили: "Они не дошли до той стороны, но успели уйти навсегда с войны". На самом-то деле эта песня о жизни вечной, о том, что люди ушли из войны. Тут война не совсем воина, а скорее Вавилон, ложный мир, майя. И можно в этой майе очень долго находиться в плену каких-то ложных отношений, ложных объектов для завоевания и охраны, а потом вдруг это понять и уйти. Самый кайф, когда в песне бывает несколько слоев. И человек, сам того не замечая, воспринимает ещё и второй смысл, а кто потоньше, тот воспринимает до десятого плана.

Из Эфира на Радио России 13 июля 2001г. Ведущий - Д. Добрынин

ОА: Ну, к политике это дело, конечно же, начали пристёгивать, хотя я этого не предусматривала. Но от этого, понятно, никуда не денешься: война всё равно идёт, и песня то совпадает с линией правительства, то, наоборот, ей противоречит. По этой причине у неё какая-то бурная судьба. Она живёт совершенно помимо меня, а я, скорее, писала её как детско-философскую пацифистскую сказочку-притчу про совершенно, в общем-то, другие ценности. Даже не про жизнь, не про смерть, хотя там как раз об этом. Больше немножечко про жизнь в этом мире, про жизнь души. Здесь я сама со временем поняла (в детских песнях это очень часто бывает), что смысл поверхностный, он такой простенький, а внутрь копни - и доходит со временем.

В: Она была даже запрещена на одной радиостанции, это правда?

ОА: Ой, ну это уже немножечко преувеличено, и даже не имеет смысла об этом говорить. Я уже упомянула, что это иногда совпадает с линией правительства, а иногда не совпадает. Ну а мы к этому не имеем никакого отношения.

Из Программы "Ночной VJ" на "Дарьял-ТВ" 22 октября 2000 года. Ведущий Кирилл Кальян

ОА: Знаете, кстати, по поводу песни "На хрена нам война". Она произвела сильное впечатление и на моих родственников. Они были в ужасе, что я так неприлично выражаюсь по телевизору. Вот, у меня есть такие замечательные родственники в провинции, которые приходят в ужас от всего, что я делаю.

В: Как вам пришло в голову написать песню "Джа пустит трамвай"?

Из Телепрограммы Дмитрия Диброва "Антропология" 1 октября 1997 года

ОА: Знаете как это было? В то время я только буквально раз видела Олди и, почему-то мне пришло в голову помочь ему сделать концерт - у меня была такая возможность в каком-то ДК студенческом, но сама я не могла присутствовать на этом концерте и должна была, приехав к началу, уехать и потом вернуться к концу. А находилось все это как-то вот так от метро несколько остановок трамвая - было как-то холодно, ветер, и трамваи не ходили. И был очень странный такой момент, когда я уходила с этого концерта (я его так и не слышала), и вот под этим пронзительным ветром на этих трамвайных рельсах мне пришла эта фраза, и я ее таким дрожащим замерзшим корявым почерком записала себе в тетрадь (она у меня есть)... Как-то на неё набрела и вижу, как возникла эта песня. Слова эти просто на меня упали. Я их никак не сочиняла. В голову они мне пришли в готовом виде. Так что надо, в общем, спросить не у меня, откуда это все берется. Берется из холода трамвайных рельсов и концерта Олди, на котором меня не было.

Подробнее о регги и растаманстве см. также в разделе Переписка и мемуары

В: Простите, ради Бога, что задаю такой странный вопрос. Дело в том, что чисто теоретически я могу предположить в этом прикол, о котором не надо знать всем подряд, но в прямом смысле: не корысти ради, а токмо волей пославшей меня жены...
Бедная девушка полгода билась над самым простым вопросом: эта самая Имбра лямур - она хотя бы по-латыни? Или нет? Будте ласковы, разрешите наши мучения, а то уже столько словарей безрезультатно замучили...

ОА: Имбра Лямур написана на тарабарском языке (именем тарабарского короля :-)). Биться над смыслом необязательно - по замыслу автора в первом куплете история излагается по-русски, во втором - то же на языке оригинала :-)

В: Вы спасли от сумасшествия двух филологов, одного программиста и одного переводчика. Благодарствую! И спасибо за прикольную песенку.

О песне "Папоротник"

Текст "Папоротника" - нечто интуитивное. Ассоциативный ряд, который он у меня вызывает - ощущение того, что смерть - не смерть, а растворение, превращение, или трансформация. Переход в состояние полной открытости восприятия - момент, когда мы освобождаемся от "риз кожаных", в которые Господь одел Адама и Еву, закрыв от человека тонкий мир. Но то, что в обыденности от нас скрыто, в какие-то особые моменты приоткрывается. Тогда и возникает ощущение того, что каждая травинка вокруг живая и ты находишься в центре очень сложного переплетения живых потоков и сам являешься их частью. И что смерти на самом деле нет. Живо или мертво тело - не важно, потому что этот мир текуч и человек переходит из состояния в состояние. Надеюсь, это песня о бессмертии души.

В: Общественное мнение влияет на твою жизнь?

Из Интервью Екатерине Борисовой для журнала "Fuzz" N2 2001г. "Лиса. Её тень, её братья и её сердце"

ОА: Общественные штампы и стереотипы - с ними успешно борюсь. Я с этими стереотипами очень жестоко сражаюсь и не даю привыкнуть к ярлыкам. "Вот это стул, на нём сидят" - а стул вдруг заблеял барашком и поскакал, а потом превратился в картину Сальвадора Дали, а потом - в каплю кагора. Я очень не люблю, когда меня классифицируют. Я начинаю ощущать удушье и тогда выкидываю какое-нибудь опасное коленце - просто для того, чтоб жизнь мёдом не казалась.
А вообще публика для меня - тот партнёр, с которым я разговариваю. Альтер эго, зеркало. Я все время с ним сверяюсь, потому что это тоже мой критерий истины. Публика всегда очень чувствует мою внутреннюю наполненность, и за этим я очень сильно слежу. Я ведь не такой уж супергерой, чтобы с закрытыми глазами идти над пропастью и прекрасно знать, куда я двигаюсь. Нет человека, который может пробежать по своим следам. Есть вещи, которые делаются с очень большой оглядкой и при этом с очень большой концентрацией. В этом смысле я очень прислушиваюсь к ответному дыханию. Но я его очень ловко фильтрую: где людьми говорят штампы, амбиции или глубоко собственные рычаги самолюбий, зависти, непониманий, самоутверждения это надо все время отшелушивать. А истинное зерно надо искать. У него такое свойство - оно само по себе в руки не падает.

Это два разных типа отношений - зачастую с одним и тем же человеком. Я не даю себя есть, не даю делать из себя фетиш. Поэтому когда подходят и говорят: "Ой! Вы Ольга Арефьева?!", я говорю - "нет, а кто это?". Потому что иначе начинаются какие-то вопросы, поучения, советы - типа "вам бы юбку покороче и песни повеселей" - ну или наоборот - "юбку подлинней и песни погрустней". Все это мне не интересно. А интересен разговор очень глубокого уровня, который при таких поверхностных столкновениях, как правило, не может произойти. Люди, которые действительно понимают мои песни, для меня в тот момент, когда понимают, очень близки. Я с ними представляю нечто большее, чем человек+человек. Глубокие письма от далёких людей я получаю через интернет - потому что такое очень опосредованное и фактически анонимное общение позволяет людям писать очень длинные откровенные письма, говорить об очень серьезных вещах. Вот это для меня всегда дорого. А зачастую не обязательно что-то излагать словами - я и так вижу по глазам и по многому другому. И здесь определение "поклонники" просто отпадает, - здесь есть мои "другие я", мои братья по разуму. Но я с ними не вхожу в личный контакт, потому что это вредно. Не надо мне внешности, не надо биографии, это не имеет значения. Это убивает магию. Есть два рода глубокого общения - очень дальнее и очень близкое. А среднего нету. И когда тычут пальцами и говорят "Ой, можно с вами сфотографироваться?!" - это не общение. К моему счастью, я очень сильно перевоплощаюсь, имею много лиц и неузнаваемо изменяюсь просто внутренним состоянием. Поэтому меня, как правило, не узнают.

В: Что для вас шоу-бизнес?

Из Интервью Зое Ященко для газеты "Молодой" N 14-15 апрель 2001 года "Фарфоровая девочка"

ОА: Там другие отношения, другие люди. Я не могу так общаться, как они это делают - рассчитывать, сколько денег с с кого можно снять. Но, опять же, это их жизнь. Я себе избрала другую. Я общаюсь с людьми и радуюсь тому, что они есть.

Из Интервью Олегу Богачёву для "Новой Газеты", 22 июня 2000 года"Обкусала себя, как бублик. Каждая песня, как дырка в теле."

ОА: Мне он вообще глубоко параллелен. Я не ощущаю ненависти, не ощущаю и любви - живут как живут. Часто мне даже жалко этих людей, я думаю о том, как им тяжело, как они мало в жизни хорошего видят. Я вот, к примеру, вижу очень много, потому что у меня есть на это время. А если человек не вылазит из гастролей, это же мясорубка, если он все время поет свои песни - это же дурануться можно! Если одну и ту же песню петь каждый день, она очень быстро надоест. Очень. Тем более, если песня своя. Для людей, живущих в шоу-бизнесе, музыка превращается в работу. Я такого отношения избегаю как могу, но это не значит, что я совсем не вкладываю усилий. Да и мое материальное благополучие строится именно на музыке. То есть по внешним признакам, наверное, это работа, но по всему другому - нет. Я отношусь к этому трепетом. Есть очень неприличная ассоциация: между любовью и проституцией существует очень тонкая грань - процесс вроде бы один и тот же, а разница... Нет, я в шоу-бизнес камня не бросаю. Потому что... ну мало ли, может, им нравится! Это ведь тоже определенный путь - так вот себя уничтожать. Наверное, потому, что если себя не уничтожишь, то и не родишься.

В: А если бы появился богатый дядя, который решил вложить в тебя огромную сумму, ты бы пошла на это?

Из Интервью Николаю Орловскому для питерской радиопрограммы "Ленинградский рок-клуб" 2 апреля 2001 года "Питон Каа, кобра, скорпион... И это всё о ней"

ОА: Почему-то всё время задают этот глупый вопрос. Дядя опоздал. Я уже сформировалась во всех отношениях и поняла, что мне всего дороже в жизни возможность искренне жить. Я буду петь и писать, когда мне хочется, не относясь к этому как к тяжёлой работе (хотя это тяжёлая работа). Звезда - это призвание. А я хочу спокойно ходить по улице, не боясь, что на меня накинутся одуревшие поклонники.

В: В атмосфере каких московских залов Вам наиболее уютно, как зрителю и как исполнителю?

Из Интервью Елене Калашниковой для раздела "Музыка" Интернет-магазина "Озон". 18 июня 2001 года "Ольга Арефьева: "Все учатся на своих ошибках и умнеют, умнеют, умнеют..."

ОА: Очень большие залы не для меня. Мне ни разу не понравилось на концерте в "Олимпийском", или даже в Горбушке, хотя она более компактна.
В маленьких залах бывает уютнее. Но я не люблю клубы, места, где курят, пьют, едят. На мой взгляд, это должно происходить отдельно. Искусство требует хоть какую-то возможность его воспринять, а все постороннее мешает. В результате прихожу к выводу, что это среднего размера концертные залы.

В: В последнее время у Вас несколько сменилась аудитория. Вашими поклонниками, вашими слушателями стали люди более старшего возраста. На концертах в ЦДХ преобладает солидная публика, в костюмах, галстуках...

Из Интервью Анне Жигуле для сайта www.narkotiki.ru "Движенье вверх - иное, чем путь вниз под уклон..." февраль 2002 года

ОА: Ну это зависит от места, программы. В клубах ориентация более молодёжная. В общем-то, я могу, наверное, играть одну и ту же программу в разных местах (хотя я так не делаю), и реакция будет разная. А так как реакция разная, она и меня провоцирует на соответствие. Поэтому, когда я выступаю в клубах, я веду себя более отвязно. Я могу танцевать, говорить между песнями что-то, не предусмотренное регламентом. Меня тянет на это. А в зале я работаю на других частотах, более рафинированных. Соответственно, и публика взрослее, умнее, пришедшая с серьёзными целями. Хотя подыграть могу и серьёзным целями, и несерьёзным. Я, в принципе, человек одновременно и серьёзный, и несерьёзный.

Из Интервью Олегу Клоцу для израильской газеты "Спутник" 7 ноября 2001 года "Ольга Арефьева: "Я ценю свои нервы, творческий запал и внутреннюю полноту"

ОА: Так получается, у меня нет тяги к академичности, но, видимо, я реализовываюсь в разные стороны. Мне было проще всего реализовать витальную сторону, сыграть что-то заводное. И у меня получилось завести публику, у меня это состоялось. Дальше я пошла вглубь. То есть, это - тоже моя сторона, я не отказываюсь ни от чего. Дальнейшее более сложно реализуемо: надо самой к этому приходить, публику приводить, а это сложнее, и поэтому интереснее. Сейчас произошел синтез: я играю по переменке во всех своих видах, и люди, которые воспринимают лишь одну мою сторону, научились разбираться, смотреть внимательно на афиши - что именно я собираюсь играть. Но, к счастью, довольно большая прослойка людей принимает меня полностью, ходит на любые концерты и их понимает.

Это абсолютно разные вещи и по стилю, и по смыслу, и по составу, и по внешнему виду. Второй концерт будет ближе к року, ближе к музыке моторной, задорной, танцевальной. То, что мы с Петром играем - это достаточно глубокие вещи, и они более камерные. Хотя мы и таким способом можем публику заводить, но не это является целью. Мне всегда нравится все одновременно смешивать: кислое и соленое, слезы и смех, верхние и нижние вибрации. Весь человек когда звучит. Я люблю это, но для этого нужен прикол.

В: А в клубах Вы меньше стали выступать?

Из Интервью Анне Жигуле для сайта www.narkotiki.ru "Движенье вверх - иное, чем путь вниз под уклон..." февраль 2002 года

ОА: Одно время мы вообще не выступали, почти несколько лет. Просто как отрезало. Именно в это время и сменилась публика, я думаю. А сейчас мы поняли, что уже можем себе позволять и то и это. Произошли изменения в нас самих. И теперь у меня уже нет такого активного отторжения клубной публики. Был такой момент, что мне это все казалось каким-то беснованием. Но сейчас я так уже не считаю, и думаю, что "каков поп, таков и приход". И какую энергию ты продуцируешь, такую и получаешь в итоге. Хотя есть такой важный нюанс: в клубах продают спиртное. С одной стороны, люди под воздействием алкоголя - это благодарная публика, очень реактивная. Для музыканта легче. Но с другой стороны, от благодарности до неблагодарности один шаг. Хотя я заметила, что на моих концертах ничего страшного не происходит. Публика у меня всё-таки необратимо приличная.

Отношения с поклонниками

Из Интервью Николаю Орловскому для питерской радиопрограммы "Ленинградский рок-клуб" 2 апреля 2001 года "Питон Каа, кобра, скорпион... И это всё о ней"

ОА: Я с огромным удовольствием завожу массу знакомств, но не в качестве Ольги Арефьевой, великой и ужасной. При этом яростно скрываю свой род занятий. Я люблю людей, но не люблю, когда меня воспринимают в качестве Ольги Арефьевой. Сразу же начинают разговаривать деревянно, у людей дрожат коленки и они начинают спрашивать меня о творчестве и о концертах. Как будто мне с утра до ночи интересно разговаривать о станках! Я люблю разговаривать обо всём чём угодно.

Из Интервью для газеты "Беларуская маладзёжная" январь 2001, Минск "Виртуальные пистолеты Ольги Арефьевой"

ОА: Бывает, что уровень славы, как уровень воды, зрителю переливает через мозги - и он уже перестают понимать, что перед ним обычный живой человек, а начинает лезть к тому образу, который он видел по телевизору. Это мне просто неприятно, не знаю даже почему. Я очень нервно на это реагирую и очень избегаю. Но, к счастью, меня в основном знают по записям. А отношение через записи совершенно другое: очень романтическое, подходят люди как бы тайно влюбленные. С ними совершенно другой разговор, потому что они очень нежно и трепетно ко мне относятся, боятся меня лишний раз задеть. Им кажется, что я хрустальная, что на меня не нужно дышать. Это другая крайность, но более правильная. К счастью, я очень незаметная в жизни, меня не узнают, поэтому я достаточно спокойно живу.

Из Эфира на "Открытом радио" 25 апреля 2000 года

ОА: А то, что люди ходят очень фанатски, это место имеет. Я даже не знаю, хорошо это или нет. Мне недавно один человек сказал: "Нельзя сказать, что сходил на концерт и послушал Арефьеву. Это как сходить на концерт и послушать что-нибудь из музыки. Будешь ходить на множество концертов, и на какой-то раз ты только начнешь что-то понимать". Каждый раз какой-то новый слой познания. Для меня это имеет оборотную сторону - люди все выучивают наизусть и начинают меня очень строго судить. Когда песня первый раз звучит, если она конечно человеку открывается, она его сносит, с ног валит. Он потом ее год слушает, не вынимая из плеера, а потом приходит на концерт, и я ее снова пою. Я ее пою, может быть, ничуть не хуже, но он говорит: "Вот, Арефьева умерла: я не испытываю такого потрясения, как в первый раз". Это угнетает: живешь, как на прицеле, живешь в виде мишени. Враги человека - близкие его. Именно самые ярые фанаты меня зачастую "загрызают" гораздо сильнее врагов. Будда сказал: "Люби врагов своих: они дают тебе силы и мудрость". А вот "люби друзей своих"... (Ха-ха-ха!) Но есть настоящие друзья, слава Богу, которые не делают из своего восприятия оптический прицел.

В: Присылают ли вам ваши слушатели на отзыв свои произведения и как вы к этому относитесь?

Из переписки:

Мне приносят записи, стихи - впечатление настолько удручающее, что я вздрагиваю, уже издалека завидев молодого таланта, намеревающегося приблизиться. Показательны впечатления Калугина на этот счёт. Как-то он рассказывал, что ему принесли видеокассету с фестиваля, проходившего в "..." - великое множество молодых рок-авторов. Сам фестиваль шёл несколько дней, но на видео от каждого участника было представлено по одной песне. Он говорит - я заинтересовался, обрадовался - думаю, вот что-то увижу хорошее! Ан нет! Три часа невыносимой тоскливой бодяги, сплошные маленькие Башлачёвы и Янки, только много хуже. Может, я не в меру строга, но сужу всё больше как зритель - интересно это слушать, или нет. Все, кто мне более-менее нравятся, прочно заняли место в моём близком круге общения, участвуют в совместных концертах и т.д. Со всеми я понемногу общаюсь, и даже пою иногда чужие песни.

Из Программы "Взрослые песни" на "Муз-ТВ" 18 декабря 2000 года. Ведущий Дмитрий Широков

ОА: Это моральная проблема, довольно мучительная, потому что мало хорошего присылают. А человека обижать нельзя. А я врать не умею - и вот начинаю мучиться: как бы так вот не убить насмерть. Я там говорю: "Я не критик, знаете, я не понимаю... " Ну, в общем, ни одной строчки мне не понравилось. Так что лучше не присылать мне, если вы не гений, а если гений, то и без меня совершенно прекрасно обойдётесь, без моего сугубо частного мнения.

Из Интервью Наташе Томиной для интернет-журнала "Дамский Клуб" 6 июня 2000 г.

ОА: Мне много чего присылают. Радуют редко, честно говоря, но бывают, что стихи какие-то хорошие действительно, и я честно отвечаю. А иногда отвечаю можно даже сказать нелицеприятно, если мне присылают плохую поэзию, я не буду обманывать, хотя, наверное, это неправильно. Мне недавно говорили, что вот Ахматова к концу жизни никому ничего не говорила плохого. Ей принесут стихи, она посмотрит и скажет: "Мне нравится, что вы пользуетесь прямой речью в стихах!". И человек уйдет обнадеженный и отныне будет писать только прямую речь, а на самом деле это были не стихи, а полная ерунда. Но я так не могу пока что. Если вижу плохие стихи, то это, можно сказать, оскорбляет мои чувства, и я обычно честно человеку отписываю, что мол, не понравилось. Расстраиваю. Не боюсь расстраивать. Может я и зря это делаю, но зато потом мне уже не присылают, потому что иногда напишешь что-нибудь - "ну да, более-менее", то ещё пришлют 5 кб, а потом ещё 10.

Об исполнении песен Ольги другими музыкантами

Ответ на письмо группы, перепевшей песни ОА и сообщившей об этом с просьбой послушать:

ОА: Уважаемые музыканты! В принципе я не даю разрешения исполнять мои произведения на профессиональной сцене, не давала его и вам. Пока что есть, кому петь мои песни - это я :-)
Я не слышала вашу запись. Если вы самодеятельный коллектив, и это никуда дальше не пойдёт, то это ваше личное дело, как развлекаться в свободное время. Я даже исполнение моих песен уличными музыкантами в разных городах, в электричках и переходах тоже считаю одной из форм их досуга и в общем реагирую на это, как на положительный отзыв мира. Но профессионально исполнять на эстраде мои песни, выпускать их на дисках по закону никто не имеет права без моего разрешения. Это не "плагиат", за который вы извиняетесь, это использование произведения в нарушение авторских прав. Закон защищает меня в этом вопросе, поэтому надеюсь, что вы не будете настолько безрассудны, чтобы попытаться выпустить эту запись. Это чревато.
Так что ваш радостный тон сообщения мне вовсе не принёс радости, напротив. Это неприятно мне и самонадеянно с вашей стороны. На будущее, имейте в виду, что СНАЧАЛА спрашивается разрешение, а ПОТОМ начинаются действия.

Из Телепрограммы Дмитрия Диброва "Антропология" 5 марта 1998 года

ОА: Не хотелось бы, чтобы кто-то другой пел, пока я есть сама. Очень прошу этого не делать, если моё мнение для вас что-то значит. Продавать я их не хочу, мордочку набить - сами понимаете, тоже, дарить тоже не хочу. Жадная я, скажу прямо так. Я разрешаю это петь дома, в быту. Я даже выпустила книжечки с аккордами, с текстами. Вот на сцене - нет, по телевизору, радио - нет. Прошу вас соблюдать всё-таки этот запрет. Выполнять, если уж вам не совсем наплевать на того, кто их написал.

В: Какие вопросы ты не любишь?

Из Интервью Екатерине Борисовой для журнала "Fuzz" N2 2001г. "Лиса. Её тень, её братья и её сердце"

ОА: В обычной жизни чего я терпеть не могу - это когда меня называют "Ольга Арефьева, певица", когда меня узнают, что-то спрашивают... Самый коронный вопрос - всем советую мне его не задавать: "Когда у вас следующий концерт?" Я способна ответить: "Я не справочное бюро", а чаще всего отвечаю: "Я не Ольга Арефьева". Потому что вот этот образ Ольги Арефьевой - он что-то уже распух слишком. Забронзовел и начал жить самостоятельной жизнью. Как говорил один знакомый: "Дело - это асфальтовый каток. Сначала его долго разгоняешь, а всё остальное время от него убегаешь".

В: Как вы относитесь к виртуальному пространству?

Из Интервью Анне Косыевой для газеты "Новое дело" (Нижний Новгород) 5 февраля 2002 года "Та, которая живёт в такт"

ОА: Я это расцениваю, как один из способов общения. Я освоила достаточно небольшой островок интернета: то, что касается моего сайта и моей переписки - с бесчисленным количеством людей.

Из Эфира на радио "Эхо Москвы" 17 декабря 2001 года. Ведущий - Александр Плющев

ОА: До всяких чатов и что там ещё бывает, асек, разумеется, я не дохожу, и даже можно сказать, мне это не совсем интересно и некогда. Но письма, которые приходят мне лично, я обязательно читаю и, как правило, на них отвечаю, особенно если письма какие-то глубокие и неформальные, не примитивные. Потому что люди пишут иногда просто потрясающе, даже не иногда, а очень часто, и я не устаю радоваться тому, какие у меня вообще корреспонденты отличные по переписке, и какие зрители, и какие слушатели радио, кстати.

Из Живого концерта ОА и "Ковчега" на "Нашем радио" 9 сентября 2001 года. Ведущий Юрий Близорукий

ОА: Я отвечаю на письма, но не пытаюсь никого ничему учить. Если в письме сформулирован определённый вопрос, я стараюсь на него ответить. Есть такое правило в жизни, что не надо никого учить, не надо никому ничего подсказывать, люди сами всё узнают. Когда тебе нужен учитель или поводырь, то ты его найдёшь в фонарном столбе. В тот момент, когда ты готов, тебе жизнь подскажет, что делать. Ольга Арефьева тут совершенно не при чём.

Из Интервью Наташе Томиной для интернет-журнала "Дамский Клуб" 6 июня 2000 г.

ОА: Ну я компьютером не особенно пользуюсь. Единственное - это почта. Ходят горы писем. Это мой канал связи с людьми. Опять же, не железка, не вот этот вот виртуальный мир, а просто люди, у которых не было бы другого шанса пообщаться со мной напрямую. Здесь они могут выйти на меня очень прямо - написать мне лично письмо, и я его читаю обязательно, очень часто отвечаю, правда, конечно, каков поп - таков и приход. Если письмо какое-то глупое, то или ничего, или такое же что-нибудь отвечу. Например: "Оленька, напиши, что-нибудь." Я пишу: "ч т о - н и б у д ь". А если пишут что-то глубокое, с размышлениями, мыслями - это всегда меня трогает. В результате у меня все это сливается конечно. Я общаюсь, получается, не с одним человеком и не с цепочкой людей - длиной-длинной-длинной, а чувствую, как бы дыхание человека в целом. Все сливается в общий многогранный образ человеческой души, так что я общаюсь, не с каждым из тех, кто мне пишет, а как будто все время с одним и тем же человеком. Наверное, то ли с собой, то ли через это вообще с человечеством. Не пойму вот с кем, но интересная беседа. Это наводит на размышления, и это очень-очень философское дело - общаться так вот, думая, не видя собеседника.
Человека видно сразу, когда пишет письмо. Как правило, немедленно вижу, что это за человек, сколько ему лет, какой у него уровень интеллекта. Это сразу видно по грамотности, по построению фраз, по использованию слов каких-то, особенно грамотность - это как отпечатки пальцев. Человек сам не знает как много информации о себе он выбалтывает - одним единственным тире, одним-единственным пробелом или запятой, поставленной или непоставленной, или одним-единственным мягким знаком, который там проскакивает в слове и я уже вижу - о, вот это слово и в нем стоит правильно мягкий знак. Это прямо как лакмусовая бумажка. Я сразу вижу, что имею дело с человеком грамотным, а грамотный - это тоже уже очень много значит.

Из Интервью Анне Косыевой для газеты "Новое дело" (Нижний Новгород) 5 февраля 2002 года "Та, которая живёт в такт"

ОА: К сайту я отнеслась серьёзно: то, что сейчас живёт в интернете - это практически мой дубликат. Ольга Арефьева там - она в чём-то даже более настоящая, чем та, из плоти и крови. Ведь обычная я живу будничными реалиями, а в интернете остаются только высшие проявления. Люди, которые хотят общаться с высшими проявлениями, могут это делать. Я всё самое лучшее отдаю своему дублю в интернете, и дубль этот живёт.

В: Вы часто участвуете в благотворительных мероприятиях?

Из Интервью Анне Жигуле для сайта www.narkotiki.ru "Движенье вверх - иное, чем путь вниз под уклон..." февраль 2002 года

ОА: Честно говоря, я не очень в это верю. Не в благотворительность вообще, в благотворительные фестивали. Как правило, бывает больше шума, чем дела. Просто мне кажется, что благотворительность должна быть более тихой, скромной, что ли. И еще я очень внимательно смотрю, кто меня просит об участии в какой-либо акции. Конечно, православной церкви отказать нельзя. Я бы предпочла выступить перед инвалидами, сиротами, перед заключенными, солдатами. Хотя это тоже бывает редко, потому что выступление в нищенских условиях, без нормальной сцены, нормального света, звука - это, оказывается, сильно мешает восприятию музыки, ее обаяния.

В: Как Вы относитесь к наркотикам?

Из Интервью Анне Жигуле для сайта www.narkotiki.ru "Движенье вверх - иное, чем путь вниз под уклон..." февраль 2002 года

ОА: Я считаю, что наркотики - это займ у собственного будущего на неизвестных тебе условиях и под неизвестные, но очень большие проценты. Получается, что ты себя съедаешь, свое будущее. Ты несколько сгущаешь настоящее, но это себя не оправдывает. Потому что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Наша цель на земле (извините уж за глобальность мышления, но я думаю именно в таких масштабах) - это что-то внутри себя вырастить, чему-то научиться, в чем-то отшлифоваться. Человек, применяющий наркотики, тоже получает своеобразный опыт, но это опыт двоечника, потому что он пытается проскочить школу. И вместо того чтобы пройти обучение медленно и вдумчиво, он сразу выскакивает на экзамен. И там он очень жестоко получит по носу. Потому что не будет за экзамен пятерки, если ты не готовился весь год. Растения - не игрушка, с ними баловство - не с тем, с чем надо. У меня есть друг, я даже считаю его своим учителем, хотя он, вероятно, этого не знает. Я у него как-то спросила о наркотиках, в частности о грибах. Он спросил: "У тебя что, есть вопросы к Существованию?". Я задумалась и поняла, что нет. И он продолжил: "Это все равно, что нищему дать две тысячи баксов, а потом, когда эти деньги исчезнут (пропьёт он их, растратит или потеряет - потому что нищий - он неспроста нищий), потом, когда у него уже ничего нет, выяснится, что это б ы л о в долг. И он теперь раб до конца жизни". Вот с чем можно сравнить применение психоделических средств. Сила - это такая вещь, как обоюдоострый меч. Она всегда готова развернуться против тебя.

Я живу необычайно полной эмоциональной жизнью. Многие наркоманы, которые гнались за впечатлениями, даже не представляют себе настолько насыщенную жизнь. Они сами себя обворовали. Они сами вытоптали свой маленький японский садик, в котором должны были взрастить плоды наслаждения миром. Ведь наслаждение - это ежесекундное состояние. Оно в мелочах, которые тебя окружают: в том, что ты вдыхаешь и выдыхаешь воздух, прикасаешься рукой к дереву, ощущаешь тепло, слышишь звук. На этом основано множество религий. Смысл в том, чтобы всё это почувствовать. Мы часто этого не чувствуем, а гонимся за острыми ощущениями. А острота состоит в том, чтобы самим стать тоньше и чувствовать все глубже. Так же и с наркотическими веществами. В организме содержится аналоги и алкоголя, и никотина, и опиатов. Если организм получает эти вещества в лошадиных дозах извне, то механизмы, ответственные за их выработку внутри организма, либо затормаживаются, либо вовсе умирают. Отсюда ломки и даже смерть при отсутствии притока вещества извне. Мне кажется, что доводить до этого просто не нужно. Все есть внутри нас. Эта фраза: "Все внутри нас" - действует и на физическом уровне.

В: Что Вы думаете о легализации марихуаны в нашей стране?

ОА: Во-первых, я не считаю марихуану более опасной, чем алкоголь. Алкоголь тоже опасен, они опасны оба. В этом противоречие - либо уж запрещать и то, и это, либо разрешать и то, и это. Но с другой стороны, наше общество можно сравнить с очень пожилой мадам, которой давно за шестьдесят, и она пришла к мануальному терапевту. Терапевт видит, что у неё то, другое, застарелые искривления и т. д. Но в то же время он понимает, что если начать всё это двигать, то мадам рассыплется. Её организм как-то там притёрся, его лучше не трогать, он не готов к сдвигам, он пожилой. И так же наше общество. Оно не оценит, оно лишено разума. Я не говорю о каждом отдельном человеке, но общество в целом ведет себя как глупое жвачное животное. И получается, что оно нуждается в пастухе. Если разрешить у нас легкие наркотики, это приведет к тому, что наркоманов будет больше. И вообще начнется какая-то общая разнузданность. Ведь если есть буфет с пивом, то в нём всегда из-под полы торгуют водкой. Так же там, где легально продают марихуану, нелегально будут продавать героин. Это будет очень удобно. А наши силовые структуры - они же не борются с наркоманией, они борются с мальчишкой, который им попался, бьют его дубинками и т.д. Хотя я считаю, что бороться нужно не с наркоманом. Это человек. Человека нам Библия заповедовала любить, нужно понимать, что он болен, что он жертва системы, что он жертва собственной глупости. А с язвами общества невыгодно бороться никому: ни милиции, ни государству. Поэтому я уверена, что легализация не для нашей страны.

В: Ещё вопрос, о связи творчества и наркотиков. Устойчивое мнение о том, что наркотики помогают в творчестве. Высказывания типа "Кто бы был Курт Кобейн, если бы...".

ОА: Начнём с того, что он был бы жив. Во-вторых... Это все ложные ценности: сколько у тебя денег, женщин, власти, славы. Есть совсем иные приоритеты, и они выявляются в момент смерти. Хуже, чем умер Кобейн, я и придумать себе не могу. И никому не советую идти по такому пути. Не надо этой славы. Вы думаете, что ему было от неё хорошо? И сейчас ему хорошо? Я уверена, что душа бессмертна. И что Курт Кобейн сейчас жив. Но так как ему сейчас плохо, этого не передать никакими словами. Любому нищему-бомжу, умершему своей смертью, лучше. На самом деле есть многие люди, которые проходят творческий путь без наркотиков. Они этого дикого мяса, этой одуревшей славы не получают. Они получают наслаждение от творчества. И помимо этого, что уже само по себе не мало, они делают что-то действительно нужное, необходимое миру. И их путь я считаю наиболее правильным.

В: Вы записывали хор на диске "Нигредо" Сергея Калугина. Как вы относитесь к Сергею?

Из Эфира на радио "Эхо Москвы" 17 декабря 2001 года. Ведущий - Александр Плющев

ОА: Калугин, во-первых, мой друг, я к нему очень хорошо отношусь. Во-вторых, альбом этот, "Нигредо", мне очень нравится. Всё, что могу сказать о Сергее вообще - умница. Я с удовольствием с ним записывалась. Маленький кусочек на 10-20 секунд, там молитва "Святый Боже, святый крепкий, святый бессмертный, помилуй нас" - на латыни.Диск продюсировался в Бельгии. И почему-то именно хор этот так их потряс, что они решили срочно писать второй диск, и чтобы там было как можно больше хоров. Но этому проекту не суждено было сбыться. А сейчас вот Калугин играет арт-рок какой-то, не по мне это немножко, но Калугина продолжаю любить, несмотря ни на что.

История была с ним и песней "Ролин Стон" забавная связана. Когда я её написала, параллельно в это же время Калугин написал свой "Туркестанский экспресс". Мы, не сговариваясь с Калугиным, написали две совершенно разных песни про одно и то же. Это песни, объединённые одним общим сюжетом некоего мистического путешествия, непонятно, в теле или в духе, в очень далёкие места, где уже всё не так, как бывает на земле, всё не по- человечески, и возвращение оттуда в тот же мир, но не таким, как ты ушёл оттуда, и в результате мир будет другим выглядеть.

Отношения с Умкой

Из Интервью Олегу Богачёву для "Новой Газеты", 22 июня 2000 года"Обкусала себя, как бублик. Каждая песня, как дырка в теле."

ОА: У нас много чего происходит с ней совместно, но о проекте мы не думали. По большому счету это не нужно, у нас нет предпосылок что-то делать вместе. Пока. Но мы идем параллельно, у нас есть общее: одна жизнь. Мы даже не можем особо-то вместе находиться - мы так близки, что в этом нет смысла. Когда мы познакомились, мы друг другом были потрясены, и какой-то период времени слишком интенсивно друг друга впитывали. А потом опять стали жить каждый по-своему.

В: Как ты относишься к творчеству Янки?

Из Эфира с Татьяной Визбор на "Радио России" 8 сентября 1999 г.

ОА: Нормально отношусь. Сложно сказать в двух словах. Это неоднозначное отношение, очень многоплановое, потому что слишком она трагическая фигура. Я считаю, что это ненормально, не должна музыка приводить человека к самоубийству, это очень нехорошо. В музыке есть предвосхищение того страшного конца, и мне это не нравится, это мне не близко. Но её искренность, её чистота, её страсть, горячность, конечно, подкупают, не могут не подкупать. Должен быть выход, но мне так кажется: что себе напоёшь, то и получишь.

Из биографии Янки на одном из сайтов, посвящённых ей:

Песни Янки несколько раз исполняла на концертах Ольга Арефьева в своей программе "Чужие Песни".
В течение нескольких лет, 9 мая, в московском байкерском клубе "Sexton Fo. Z. D" (ныне сгоревшем) состоялись мемориальные концерты памяти Янки. До 1994 года одним из организаторов этих мероприятий была Ольга Арефьева (КОВЧЕГ). Но впоследствии отошла от этого, т.к. по ее словам концерты "вылились в неконтролируемую пьянку памяти самоубийц, а я Янку воспринимаю по-другому". Проводились подобные мероприятия и на ее родине, в Новосибирске, и в других городах. Последний такой фестиваль состоялся в конце мая 2001 года под Томском. Наверняка, намерения у организаторов были благие, но все было как всегда - мало участников, пьяные драки с местными, и многие наверняка почти забыли, зачем они собрались...

В: Вам нравится слушать Ваши песни?

Из Интервью для газеты "Беларуская маладзёжная" январь 2001, Минск "Виртуальные пистолеты Ольги Арефьевой"

ОА: Мои песни мне очень нравятся, но я их, разумеется, не слушаю лишний раз. Чтобы не затирать. Плохой актер эмоции играет, а хороший актер эмоции переживает. Когда я выхожу на сцену, мне нужно ощущать это - все, что я несу. А если я выйду и буду ощущать, что вот, в сотый раз приперлась в Минск, погода мрачная... Это будет видно. А если я выхожу и меня заводит то, что я делаю - оно требует экономного отношения. Поэтому себя я терпеть не могу слушать. А когда мне нужно диск выпустить, я обязательно должна слушать. И тогда начинается - я зову кого-нибудь в помощь, собираю людей, которым этого хочется, и говорю: "Вот. Давайте послушаем". Они говорят: "Давай! Давай! Когда мы будем слушать?" А я: "Ой, нет, чего-то я не могу, может потом..."

Из переписки:

После концерта я некоторое время не могу слушать его запись. Это всё равно, что отпиливать от себя кусок души. Как ещё описать ощущения... Когда слышишь запись, то она тебя засасывает и начинает перемалывать как мясорубка. Начинаешь непроизвольно переживать заново каждую ноту, шевелить губами, нервно дёргаться от каждого неудачного звука. Стресс по полной программе. Повышение артериального давления, сердцебиение, пот и т.д. Хорошо, если запись и исполнение окажутся прекрасными (что, как известно, бывает не всегда). Но если неудачными - даже не окажутся, а покажутся, то слушать невозможно. А вообще-то, чтобы добиться хоть какой-то объективности восприятия, надо, чтобы запись ВЫЛЕЖАЛАСЬ. Чтобы энергетическая пуповина отсохла. И я могла бы воспринимать музыку со стороны. Свежим взглядом - и уже спокойно говорить - о, надо же, как я(она) тут пою(ёт)! Хорошо ли, плохо ли - неважно. Потому, что это уже происходит не со мной, а с каким-то сторонним объектом, уже можно спокойно обсуждать его достоинства и недостатки. Ещё одна ассоциация - помнишь историю (кстати, с кем именно она была?) о том, как в какой-то экспедиции (кажется, полярной) врач был вынужден сам себе сделать операцию по удалению аппендикса? Есть разница, делать операцию себе, или другому?

Из Интервью Олегу Богачёву для "Новой Газеты", 22 июня 2000 года"Обкусала себя, как бублик. Каждая песня, как дырка в теле."

ОА: Я не люблю себя слушать и делаю это по крайней необходимости - к примеру, во время эфиров на радио. Я не принадлежу к людям, которые наслаждаются собственной музыкой на досуге. Да и какой же может быть досуг в таком случае?! Отдых - это же смена вида деятельности, а я очень не хочу, не люблю и не могу уставать от своей музыки. А чтобы этого не происходило, надо заниматься параллельно чем-то другим. Совершенно другим. Когда живешь с песней, она растет вместе с тобой. А когда ее зафиксируешь, она уже больше не растет, не стареет, не умирает - ничего с ней не делается. Ты периодически с ней встречаешься и каждый раз видишь, как мир изменился, а она - прежняя. И каждый раз ее воспринимаешь заново. Однажды она понравится, потом скажешь: "Какая фигня! Зачем я это сделал?! Можно было гораздо лучше!" А после думаешь: "О, какая я была молодая, какая была наивная, как искренно любила, как верила в себя!.." В другой раз: "А сейчас-то я получше пою, почище". Зато потом: "А голос-то у меня свежее был..." Я не знаю, этот эффект вам, наверное, трудно будет понять, но все равно остается некая пуповина, которая связывает музыканта с его записью. Абсолютно отчужденно ее слушать невозможно - начинаешь очень переживать: меняться в лице, покрываться потом, шевелить руками, губами, дергаться от неудачной ноты, радоваться удачной и проч. И в результате эта штука затягивает, как мясорубка - засасывает, перемалывает и выбрасывает. Это переживание лишний раз не нужно себе устраивать, иначе можно лишиться свежести. Свежесть состоит в том, что ты не думаешь о последствиях, не ждешь их, не боишься, не гордишься ими - ты просто делаешь. И тогда ты дойдешь по своему канату. А если будешь все время смотреть вниз, оглядываться назад и следить за зрителями, обязательно грохнешься. Это особое искусство - уметь забыть все достижения, все свои успехи, весь свой статус, все свое имя, свое окостеневшее надгробие, родиться заново и пойти что-то делать. Как младенец - но только со всеми умениями, опытом и всем-всем-всем полезным, что ты вынес.

В: Какова роль цитаты в Ваших произведениях?

Из Эфира на радио "Эхо Москвы" 17 декабря 2001 года. Ведущий - Александр Плющев

ОА: Роль цитаты, наверно, какая-то есть. Например, вся вторая часть песни "Площадь Ногина" состоит только из цитат, в том числе из Майка, и в том числе из Кинчева. А ещё есть на этом же диске "N", там две последних строчки - это цитата из Майка.
Цитирую ли я ещё когда-то кого-то - это надо отдельное исследование этому посвятить. Я сама не знаю, честно говоря. Может быть, и цитирую, особенно тех, кого люблю, например, Умку. Умку я просто иногда кусками вставляю в песни. В частности, у меня "Площадь Ногина" в концертном варианте кончается на четверостишии "Посмотри на себя, а впрочем, лучше не смотри, я знаю, каждая собака носит ветер внутри", и "... о как же крышу сносит, если ветер внутри". Так что да, бывает. Но занимаюсь я в жизни в основном не компиляциями, а в основном сочиняю всё-таки.

В: Под чьим влиянием формируется твоё творчество?

Из Интервью Зое Ященко для газеты "Молодой" N 14-15 апрель 2001 года "Фарфоровая девочка"

ОА: Я в число чьих-то фанатов, кажется, не вхожу. Мне будет нравиться вот это одно стихотворение. Или там десять стихотворений. Или будет нравиться несколько слов. А так вот узнаешь пополнее и выяснится, что все остальное - нет. Привязанностей много, но они такие тоненькие, нет каната, на котором бы я, как водный лыжник, ехала за определённым именем. Есть огромное количество ниточек, паутина, которая во все стороны тянется, и по каждой из этих ниточек я самый настоящий фанат. То есть в тот момент, когда мне что-то понравилось, то просто умри все живое. Я в таком восторге, и я так этим яростно делюсь с окружающими, что тот, кто мне попался на дороге в эту минуту, может меня пожизненно записать в фанаты этого. А на самом деле я еще люблю другое и третье. И вообще жизнь - это мозаика, в которой всему есть уголочек. Моментов было много.

В: Какую музыку Вы любите слушать?

См. Интервью Екатерине Борисовой для журнала "Fuzz" N4 2001г, полностью посвящённое этой теме.

Из Интервью для газеты "Беларуская маладзёжная" январь 2001, Минск "Виртуальные пистолеты Ольги Арефьевой"

ОА: У меня очень странные вкусы, я сама за ними с интересом наблюдаю. Пока я даже не могу определить одним словом, что это такое. Потому что сейчас пошла этника, с таким большим удовольствием, потом классика, и какие-то совсем странные вещи. Я много раз переслушивала сюиту Градского на стихи Поля Элюара "Сама жизнь". У меня теперь есть любимая певица, но - комедия и пародия! - не знаю её имени... В общем, это та, которая озвучивала "Кастрата Фаринелли", она же озвучивала фиолетовую тетку в фильме "Пятый элемент". Потрясающе совершенно поёт, но больше ничего о ней не знаю - ни как она выглядит, ни сколько ей лет. Единственное, что удалось узнать - что это всё-таки женщина. Я даже этого не знала! Но выписала с видео все музыкальные кусочки и вдохновлялась ими, когда мне нужно было собраться, пойти и что-то петь.

Из Интервью Елене Калашниковой для раздела "Музыка" Интернет-магазина "Озон". 18 июня 2001 года "Ольга Арефьева: "Все учатся на своих ошибках и умнеют, умнеют, умнеют..."

ОА: Вчера была на "Радио-1", меня попросили кроме собственных дисков принести любимые записи. Я принесла "Далеко-далеко" Леонида Федорова совместно с "Волков-Трио" и народную композицию "Таня-Танюша" в исполнении Сергея Старостина, записанную тоже с Шилклопером и Волковым. Вот так нечаянно получился бенефис "Волков-Трио".
Не вся музыка сразу доходит. Например, диск Валентины Пономаревой "Форте" вначале мне не очень понравился, но две вещи я для себя отметила и позже к ним вернулась.

Из Интервью Екатерине Борисовой для журнала "Fuzz" N4 2001г

ОА: Вообще восточная музыка меня в последнее время заинтересовала. Турецкая, арабская, индийская... Там особые четвертьтоновые интонации, вернее, ещё много тоньше - как в индийской музыке "тончайшее жало иглы". В разное время меня впечатляли записи то индейцев, то африканцев, то чукчей, то ирландцев, то цыган. Всё оставило свой большой след, наверное, это и по музыке моей видно. Но вне конкуренции - материалы этнографических экспедиций в русскую глубинку. Мистические песни русских бабушек. Специально так не споёшь - надо жизнь пережить. Старушечьи голоса в этих записях слышать почему-то приятнее молодых. В них особый не воспроизводимый тембр, наполненный мудростью и какой-то метафизической красотой. И мелодии - они для нашего уха одновременно простые - колеблются между несколькими нотами - и непостижимые. Интонации часто из серии тех, что не поддаются нотированию, не говоря уже о специфических всхлипываниях. Вспоминаются одновременно кастанедовские песни (у каждого своя тайная) и чириканье птиц...

В: Ольга Арефьева на сцене и в жизни. Она разная?

Из Интервью Анне Косыевой для газеты "Новое дело" (Нижний Новгород) 5 февраля 2002 года "Та, которая живёт в такт"

ОА: На сцене и в жизни точно разная. Кстати, творчество и сцена - тоже не одинаковые вещи. Сцена - это прилавок, на котором выставляется некий продукт, ориентированный на внешнее. А творчество - это внутреннее.

В: Ольга, как бы Вы сами себя охарактеризовали?

Из переписки:

Человек я, обыкновенный! Более, чем можешь себе представить! Капуста и борщ - как раз приятная часть жизни. До богини - никак. Как раз домашняя, обычная жизнь - полное счастье, а от музыки - только ощущение собственной реализованности. Думаю, если бы я была точно такая же, но не пела - я была бы очень одинока (что и имело место много лет, пока не появилась известность). Да точнее, и пела так же, но не была известной, вот как было. Тогда хлебнула полной чашей и чёрствости, и одиночества, и ненужности, и духовного голода... Мне кажется, что мои слушатели - это те же я, но в других телах. Та же проблема тонкой душевной организации в равнодушных и грубых мирах. Наверное, в этом моя функция - показать таким людям, что они не одни и помочь найти себе подобных. Никаких закланий. Всё проще и... веселее, что ли? Все мы - когда-то обиженные дети, наша цель - стать детьми, свободными от страхов и обид.

Из Интервью Анне Жигуле для сайта www.narkotiki.ru "Движенье вверх - иное, чем путь вниз под уклон..." февраль 2002 года

ОА: Я такая неудержимая... и ленивая одновременно. Я не толкаю реку, я плыву по потоку, но когда чувствую поток, я завожусь и могу свернуть горы. В этом случае мне помогает весь окружающий мир. Это для меня тоже индикатор.

Из Интервью Светлане Пономарёвой для газеты "Россия" 26 апреля 2001 года "Светит незнакомая звезда"

ОА: Я принимаю людей на очень глубоком уровне, поэтому у меня к ним огромные требования. Я очень импульсивна. У меня все в превосходной степени. Если человек оправдывает мои ожидания, моя благодарность безгранична. Если человек предаёт меня даже в мелочи - я от него отворачиваюсь. Я скорее прощу крупную ошибку, чем мелкое предательство. И это уже потом невозможно переломить.

В: Насколько большую роль играет в вашей жизни случай?

Из Интервью Елене Калашниковой 18 июня 2001 года "Ольга Арефьева: "Ничего не люблю делать в простоте" (пока не опубликовано)

ОА: Цепочка случаев присутствует в жизни каждого человека. Это можно сравнить с тем, что к тебе в дверь постоянно стучится твой ангел, но ты его не видишь и не слышишь. Один остается слеп, как крот, другой начинает что-то понимать, третьему надо по башке кувалдой дать, чтобы он наконец проснулся. У меня ощущение, что жесткие методы применяются в крайнем случае. В наших силах быть более тонкими и не провоцировать мир бить нас кувалдой. Хотя с другой стороны, чем более серьезные задачи ты решаешь, тем более серьезные задачи перед тобой ставятся. Легко на земле не может быть никому, все так устроено, это школа, в которой нам все по силам, но в ней непросто.

Из Телепрограммы "Кухня" в рамках "Открытого проекта" 4 апреля 2001 года. Ведущий - Валерий Марьянов

ОА: У меня жизнь серьёзно менялась несколько раз. Но это было не случайно. То есть я пыталась не хвататься за мой шанс. Но этот шанс надо мной висел, меня мучил, меня одолевал. И мне просто пришлось. Поэтому в случайности я не верю. Мне кажется, что все закономерно. И, кроме того, в жизни не так велик элемент удачи, как велик элемент постоянства. Если ты абсолютно любым делом занимаешься, ты в нем обязательно чего-нибудь достигнешь, если будешь в это дело вкладываться. Вот в музыке это очень явственно видно. Хотя, конечно, есть в музыке и случайные люди, но им наверное от этого никакого удовольствия нет. Музыка - это труд, и всё оно само приходит, как только ты этого заслуживаешь.

Из Интервью Светлане Пономарёвой для газеты "Россия" 26 апреля 2001 года "Светит незнакомая звезда"

ОА: Когда человек идет не по своей дороге, его начинает корежить. И со мной было именно так. В университет я пошла под влиянием родителей. Они не верили, что я могу стать певицей. В университете стало ясно: либо я с ума сойду, либо надо что-то делать. И я поступила в музыкальное училище. То, что надо было сделать сразу, я сделала после двух лет душевных мук. Но за это время я вызрела. Здесь как в любви. Когда ты рассуждаешь, думаешь, кто тебе больше нравится - это еще не любовь. А когда "есть множество причин, чтоб нам расстаться - одна причина есть, чтоб вместе быть", и эта причина всё перевешивает - вот тогда это любовь.

В: Вы внимательно относитесь к своему внешнему облику?

Из Интервью Елене Калашниковой 18 июня 2001 года "Ольга Арефьева: "Ничего не люблю делать в простоте" (пока не опубликовано)

ОА: Вопрос внешнего вида меня интересует. Есть люди, которые одеваются с иголочки, у них никогда не перекошен воротничок, не висит волос. Я не из них. Так же, как и в музыке, мне интересен весь спектр. Иногда хочу выглядеть ярко и безумно, иногда нежно, иногда мрачно и закрыто, иногда безобразно. Экстремальные варианты мне всегда близки. Мне не близок только "тётькинский" стиль. Тот стиль, в котором прилично ходить на работу, который нивелирует личность, такой универсальный, безликий. Его не переношу. Люблю, когда человек способен на эксперимент. И не люблю стандартные ходы. К сожалению, наша страна несет тяжелый налет совка и все люди старше 50-ти, за редким исключением, одинаково одеты. Мне очень жалко женщин в мохеровых шапках, одинаковых, экономно скроенных юбках. Человек должен быть немножко отклеен от своей формы, от болванки человека. Нас государство штампует, чтобы было удобнее манипулировать. А Бог создаёт нас разными. В этом смысле полезно уметь быть немного хитрым. Например, если на собеседование не наденешь юбку определенной длины, не получишь работу. Ты берёшь и надеваешь. Кастанеда называл это контролируемой глупостью. Но надо в это не заигрываться, внутри себя быть чуть-чуть крейзи.

Из Интервью Зое Ященко для газеты "Молодой" N 14-15 апрель 2001 года "Фарфоровая девочка"

ОА: Одежда... да, я её очень ценю и люблю. Вообще к предметам отношусь, примерно как к домашним животным, я их люблю, поэтому они меня тоже любят в ответ. Не знаю, заметно это тебе или нет, как тут все ко мне льнёт, в этом доме. Вещи все просто тащатся оттого, что я рядом, и я тоже им тихо радуюсь. Я вижу их души, их взгляды... они для меня не столько предмет красоты, сколько доверия и соответствия.У меня был период, например, чёрный. Я много лет ходила вся чёрная. А потом у меня начался какой-то очень цветной период. А сейчас опять чёрный, но он снаружи чёрный, а внутри всё цветное. Наверное, если задуматься, то можно найти в этом логику. Я кажется говорила, что снаружи я не могу показываться людям, какая я есть. Я немножко прикрываюсь. А что внутри меня, какие фейерверки, цветы и клумбы - чтобы это увидеть, нужно пройти защиту. Поэтому, когда я выхожу на улицу - я более закрытая, а дома другая. Я даже отказалась от шкафа, а сделала открытые вешалки для того, чтобы мои прекрасные штучки, шмотки видеть. Мне это очень радостно. Я очень с большим удовольствием ими делюсь, всех в них наряжаю.

В: Какие Ваши любимые цвета?

Из Интервью Елене Калашниковой для раздела "Музыка" Интернет-магазина "Озон". 18 июня 2001 года "Ольга Арефьева: "Все учатся на своих ошибках и умнеют, умнеют, умнеют..."

ОА: Нежные, яркие, дикие, любые. У меня разнообразный спектр пристрастий. Все зависит от душевного состояния, поэтому одеться утром для меня порой проблема. Уловить, какой именно цвет сейчас хочется использовать.

Из Интервью Наташе Томиной для интернет-журнала "Дамский Клуб" 6 июня 2000 г.

ОА: Ну я люблю все красивое. Помните, была книжка про пса, который прикинулся человеком, я уж не помню, как она называется. Он пришел к портному заказывать костюм. Портной спрашивает: "Какой вам нужен костюм?" Он без запинки отвечает: "Красивый!" Он говорит: " А какой ширины брюки, рукава, какие обшлага, пуговицы?" Он говорит: "Красивые!". Он говорит: "А какой воротник?" А он отвечает:"Красивый!" И тут портной вскричал от счастья и сказал: " Я первый раз встречаю человека, который бы так хорошо знал, чего он хочет!" - и на радостях сшил ему костюм бесплатно!" И цвет может быть любой, совершенно любой. Главное - в сочетании, в красоте. Я ужасно люблю все цветное, все нежное и все яркое, и все такое и сякое. Не люблю мрачного и грязного.

В: Почему на обложке нового альбома Вы предстаёте, так сказать, в костюме Евы?

Из Интервью Михаилу Николаеву для журнала "Ваш досуг" от 11-17 июня 2001 года "Анатомию" Ольги Арефьевой можно послушать и посмотреть"

ОА: Моя фотография там совсем не эпатажная. Я думаю, что в этой обложке нет ничего антихристианского. Бог создал человека прекрасным, именно эта сверхидея заложена в картинке. И никакая другая.

Из Интервью Екатерине Борисовой для журнала "Fuzz" N2 2001г. "Лиса. Её тень, её братья и её сердце"

ОА: Вообще, по моему мнению, человеческое тело - вещь красивая. Но возможен такой огромный спектр - от высочайших достижений искусства до оскорбления Божьего творения.

В: Когда ты на сцену босиком выходишь, это эпатаж?

Из Интервью Зое Ященко для газеты "Молодой" N 14-15 апрель 2001 года "Фарфоровая девочка"

ОА: Я редко на сцену выхожу босиком. Но вообще я могу выйти как угодно. Не то, что мне это все равно, просто я могу себе это позволить. И по снегу ходить босиком, и на крыше спать. К эпатажу, по-моему, это не имеет отношения, хотя за этим у меня тоже не заржавеет. Если мне захочется встряхнуть людей зачем-нибудь, я встряхну. И мне кажется, это можно делать в искусстве. Зрители - они тоже немножко в спячке. Их надо иногда чуть-чуть щелкнуть по носу. Они раз - подскочут: ой, что это такое было? И дальше уже будут ловить каждое слово. Опять же если они будут внимательно ловить первый смысл, то поймают второй, и сами не заметят. А босиком - это самое невинное развлечение...

В: Как Вы относитесь к тому, что Вас фотографируют на концертах?

Из Эфира на радио "Эхо Москвы" 17 декабря 2001 года. Ведущий - Александр Плющев

ОА: Это я недолюбливаю, и даже очень сильно, по вполне определённым причинам. Потому что когда человека снимают на трёхгрошовую мыльницу снизу со вспышкой, то это получается пособие для стоматолога, в основном видно содержимое рта, внутренности: гланды, зубы... Когда я вижу такие фотографии, мне просто дурно. А ещё эти красные глаза...
Другое совершенно дело, когда хороший фотограф, хорошо подготовившись и по предварительной договорённости с нами это делает. Ещё немножко, и мы рассвирепеем и будем поганой метлой гонять всех несанкционированных пиратских фотографов, но зато мы всячески поощряем какие-то лояльные отношения с нами людей, которые действительно с душой к этому подходят, умеют снимать и потом нам дают фотографии.

В: Что для Вас движение, танец?

Из Интервью Елене Калашниковой для раздела "Музыка" Интернет-магазина "Озон". 18 июня 2001 года "Ольга Арефьева: "Все учатся на своих ошибках и умнеют, умнеют, умнеют..."

ОА: Наша жизнь состоит из суррогатов и банальностей, это относится ко всем областям - к речи, к музыке, к текстам, к пластике. Если захочешь преодолеть это, двинуться куда-то дальше, то можешь идти по разным путям. Но в каждой области человек проходит примерно одни и те же стадии. Мне всегда было интересно человеческое тело, его возможности в танце. Но то, что я обычно могла видеть, было скучно. Я поняла, что классический балет, бальные и спортивные танцы мне неинтересны. Одно время я даже начала думать, что танец мне вообще неинтересен. Но оказывается, нет, существуют люди, которые продвинулись к таким смелым горизонтам, что это можно сравнить с целой философией. В старом черно-белом фильме "Свадьба" актёр Эраст Гарин говорит фразу: "Я вам не Спиноза какая-нибудь, чтобы выделывать ногами всякие кренделя! Я человек положительный и с характером!" Говорят, в то время, когда Островский писал эту пьесу, в России был с гастролями итальянский танцор Эспинозо, вот его имя жених и путает с именем мыслителя... Но смейтесь-не смейтесь, движение - это мощный способ познания. Поражает воображение само существование тел в пространстве. Когда учишься танцевать - изучаешь конкретные танцы, но побочный результат, пожалуй, главнее основного: ты учишься оперировать определённой двигательной лексикой. Чувствовать себя ненапряжённо и легко, на ходу создавая свой собственный танец.

Из Интервью Зое Ященко для газеты "Молодой" N 14-15 апрель 2001 года "Фарфоровая девочка"

ОА: Танцы - это тоже способ общения с миром, невероятно сильный. Меня очень цепляет, когда люди по-настоящему танцуют, но это можно увидеть редко. В общем, это способ не меньший, чем любые другие: чем философия, наука, искусство, чем вообще все, что угодно, рождение и смерть. Ну, может быть, поэтому я и начала танцевать, хотя это произошло очень поздно. В то время, когда люди заканчивают, я только начала.
Разумеется, я уже никогда по-настоящему танцевать не смогу, для этого у меня уже нет растяжки, гибкости, особой координации тонкой, но у меня есть чувства, которые я хочу выразить, и поэтому мне нравится процесс. Я по большому счету и не танцую ещё. Я ещё только отыскиваю, где вообще находятся мои конечности, каким образом мое тело контачит с миром. Это целый путь, этим можно заниматься всю жизнь. Может быть, это не потрясёт мир, но достаточно того, что потрясёт тебя. Танцы - дополнительный способ заполнения себя.

Из переписки:

У меня за много лет огромная накопилась нереализованная потребность в подобном самовыражении - открытом, свободном движении ради внутренней радости, а не ради чего-то ещё. Наконец-то я встретила место, где люди собираются только ради танцев. Между музыкой и движением (а также живописью и т.д.) существует ОЧЕНЬ много общего. Только не все почему-то это признают. Культура бытового танца деградировала - как бы и неприлично танцевать взрослому человеку. Но так было (и будет!) не всегда :-)

В: Что для тебя смерть?

Из Интервью Николаю Орловскому для питерской радиопрограммы "Ленинградский рок-клуб" 2 апреля 2001 года "Питон Каа, кобра, скорпион... И это всё о ней"

ОА: Недавно я поняла, что я подразумеваю под словом смерть. Жить и учиться в школе жизни, не думая об экзамене, по меньшей мере безрассудно, поэтому смерть мы должны любить, о ней помнить и к ней быть готовыми. Это самое верное состояние воина - когда ты всё это любишь, весь мир, который прекрасен, но ты в любой момент должен быть упакован. Есть такая молитва: "Да не похитит меня наглая смерть неготового". Надо быть готовым к встрече с Богом.

В: Сформулируй, пожалуйста, вещи, которые тебя в этом мире не устраивают.

Из Интервью Зое Ященко для газеты "Молодой" N 14-15 апрель 2001 года "Фарфоровая девочка"

ОА: Мне нравится, как мир устроен, как Бог все придумал. Я радуюсь тому, что он есть. А что мне не нравится - как говорить об этом, и есть ли оно? Все устроено так, как оно устроено. Наверное, во всем есть смысл, как в картине - в ней есть цвета яркие и бледные, светлые и темные. Нельзя взять и убрать темный цвет, картина пропадет. То, что мы не видим её пока в целом, это, на мой взгляд, временно. Поэтому у меня нет претензий к этому миру.

В: Правда, что ты хиппи?

Из Интервью Зое Ященко для газеты "Молодой" N 14-15 апрель 2001 года "Фарфоровая девочка"

ОА: Есть такие люди - любители ярлыков. Я никогда не была хиппи в том смысле, чтобы по трассе ездить, аскать прайс на вайн, запивать пивом седуксен и заниматься фри лавом. Может быть да - в смысле тяги к красоте и свободе, но тогда надо договориться о терминах. И вообще я никогда не была из какой-то тусовки. Живёт себе человек потихонечку, а кому-то хочется его посадить в колбу, выварить в кислоте, выпарить до сухого остатка, и чтобы все было понятно. А в жизни ничего понятно не бывает.

Любимая книга

Из опроса газеты "Вечерний клуб":

В: Какую книгу, по-вашему, человек обязательно должен прочитать за свою жизнь?

ОА: У одной моей знакомой, переехавшей в Германию, на курсах немецкого языка спросили - какой ваш любимый цвет? Она ответила: я художница, мне нравятся все цвета, дело в оттенках, сочетаниях и ещё в чём-то неуловимом... - на неё посмотрели подозрительно и спросили, не перейти ли ей в другую группу. В их схему укладывались только простые однозначные ответы.
У меня на www.ark.ru есть раздел Книжная полка. Сходите туда. Там любимые, повлиявшие на меня книги. Какую из них единственную прочитать? Пожалуй, выбор слишком ответственен. Все хороши, но и без любой в отдельности можно прожить жизнь. Наверняка я и ещё не прочитала многое, без чего кто-то как без кислорода. Адам вообще книг не читал, а, думаю, жизнь его была понасыщеннее, чем наша. И всё равно умер.
А вообще, Джордж Бёрнс сказал: "Я написал шесть книг, они совсем неплохи для человека, который прочитал всего две." Интересно, какие?

Из Программы "Взрослые песни" на "Муз-ТВ" 18 декабря 2000 года. Ведущий Дмитрий Широков

ОА: В детстве если я книжку любила, то так, что рвала всю. Книга была зачитана до смерти. Если мне книга нравится, на ней не остаётся живого места. Я её всю исписываю; подчёркиваю то, что мне нравится, так долго вожу её с собой, что от книжки остаются рожки да ножки. Значит мне очень понравилось.

В: Что для вас союз писателей и литературная премия журнала "Знамя"?

Из Интервью Олегу Богачёву для "Новой Газеты", 22 июня 2000 года"Обкусала себя, как бублик. Каждая песня, как дырка в теле."

ОА: Это было для меня совершенно уникальное ощущение. Когда серьезные люди, специалисты в своем деле, назвали меня поэтом, я изменила систему оценок и стала к стихам строже относиться, поняла, что слово - это значит тебе не бирюльки играть. Но на этом мои амбиции кончаются. Мне больше не хочется нарочно добиваться признания и делать литературную карьеру. Сейчас мне интересно просто заниматься творчеством. И, поняв многое, не пугаться идти дальше.

Я уже разговариваю с миром через другие каналы. Издам ли я сейчас книгу стихов или не издам - это мало что изменит. Я свои стихи пою со сцены и считаю, что доношу их в более выпуклом варианте, потому что - с музыкой, с голосом, с интонацией и со мной самой, собственно говоря. Хотя в стихотворении напечатанном есть определенный смысл: оно голое, без шелухи - черные стандартные буковки на белой бумаге. И тут уже ни твоя офигенная внешность, ни твоя офигенная пластика, ни твоя офигенная музыка и ни твоя офигенная группа ничего к ним не добавят. Они лежат голенькие. И, если это хорошие стихи, они скажут за себя. Если это плохие стихи, они тоже скажут за себя. Вот в этом смысле есть интерес выпускать книгу: ее будут читать люди, которые меня ни разу в жизни не видели и не слышали.

Из Интервью Анне Косыевой для газеты "Новое дело" (Нижний Новгород) 5 февраля 2002 года "Та, которая живёт в такт"

ОА: Эту премию я получила задолго до того, как вышел альбом. В журнале было две подборки, за вторую они мне дали премию, хотя думаю - по совокупности.

Для меня это был очень интересный опыт, потому что я впервые увидела свои стихи на бумаге. Работники журнала сами меня нашли. Оказалось, что их дети слушают мои записи. Они заинтересовались, начали меня искать, попросили меня перенести песни на бумагу. Когда я набрала свои стихи на компьютере и распечатала их, то очень долго не могла оторваться от этого зрелища. Я смотрела на белый лист с буковками и размышляла о том, что наши чувства мы должны оформить в мысли, мысли в слова, а слова в какую-то поэтическую форму. Бесконечное вдруг уложилось в конечное - в набор символов. Это так графично, так красиво. Мне не верилось, что я это сделала, что эти буковки - это и есть я. Потом с трудом смогла оторвать свой взор от этого, но привыкнуть так и не смогла. Потому что привыкнуть к этому просто невозможно. Это восходит к самой сути взаимоотношений конечного и бесконечного, мира тонкого и мира материального, грубого.

В: Но когда вы поёте песни, вы расставляете какие-то свои акценты. А человек, читающий ваше стихотворение на бумаге, воспринимает всё по-другому, особенно, если он не слышал вашего исполнения.

ОА: Для меня это было особенно ценно. Из работников журнала мое пение слышала только редактор отдела поэзии - на кассете своей дочки. А те, кто решал вопрос о литературной премии, меня в глаза не видели. Они не слышали моего голоса, не знали моих мелодий, не видели меня на сцене - и даже того, что это песни. Они имели дело только с буковками. Именно поэтому их мнение для меня было особенно ценно.

Есть такая замечательная фраза про главное. Если отнять у охотника его копьё, его жён, его речь, его память, его жизнь - то останется главное.
Так и у песни отняли всё, оставив главное.

Любой творческий объект имеет в сотворцах воспринимающего. Люди, которые слушают, читают, смотрят, обязательно вносят часть своей личности. Оперирование символами это, на самом деле, - попытка войти в резонанс. То есть во мне что-то есть и в человеке что-то есть. Если он испытывал такие же чувства, они в нём завибрируют, он их найдёт в себе. И он сам заиграет. Ведь человек - это музыкальный инструмент. Я играю на себе, и слушающий начинает резонировать со мной.

В: Вы любите готовить?

Из Интервью Елене Калашниковой для раздела "Музыка" Интернет-магазина "Озон". 18 июня 2001 года "Ольга Арефьева: "Все учатся на своих ошибках и умнеют, умнеют, умнеют..."

ОА: Мне чаще всего лень готовить, но если я начинаю это делать, то с большим удовольствием, и у меня получается.
Сладкое не люблю, люблю солёное и кислое. Например, для меня лакомство - квашеная капуста, а вовсе не пирожное.