Ольга Арефьева и группа Ковчег

Театр KALIMBA

Урсула Ле Гуин. Всегда возвращаясь домой (глава «Дира»)

Урсула Ле Гуин для кого-то хороша, а кто-то уже «проехал». В основном ее замечательно читать или в определенном возрасте, или в дороге, чтобы не скучать. А вот этот рассказик выбивается из ряда. Вернее, не рассказ, а глава из книжки. Ощущение, что текст не написан писательницей, а записан со слов реального человека, рассказчика-туземца. А к туземной литературе я неравнодушна. В ней есть настоящая поэзия (ну или магия, сила — какое слово вам ближе). Вся книга Урсулы «Всегда возвращаясь домой» тоже в туземном стиле, но в остальных ее главах рука европейского популярного автора значительно заметнее (шила в мешке не утаишь). В общем, пока читайте и наслаждайтесь лучшей главой. А поклонники Урсулы с удовольствием прочитают всю книгу, хоть она и несколько нетипична для фэнтэзи-автора. В Интернете этот текст редок, найден всего лишь в двух местах.

http://lesbo.ru/biglib/book/1614/2.html
http://www.e-lib.info/book.php?id=112101598&p=8

Ольга Арефьева

Рассказано группе детей и подростков Красным Быком, мужем Ярости, в хейимас Обсидиана

Хейя хей хейя, Хей хейя хейя, однажды, давным-давно в здешних местах, во времена холода и мрака шла по холмам одна женщина из племени людей и искала себе пропитание. Она срывала бутоны с цветущих кустарников, ставила силки на водившихся в кустах кроликов, собирала все сколько-нибудь съедобное, потому что весь ее народ голодал, как и она сама. То были тяжелые времена, когда людям, как известно, приходилось трудиться день и ночь, чтобы добыть хоть немного пищи, и люди часто умирали от голода и холода, и не только люди, но и животные.
И вот эта женщина охотилась понемножку, занималась собирательством среди холмов, а как-то раз решила спуститься в ущелье, где, как ей показалось, у ручья виднелись коричневые хвосты камыша. Она с трудом пробралась сквозь заросли колючего кустарника, карликового дуба и терна, потому что ни козьих, ни оленьих троп там не было, даже и кроличьих тропок не было тоже. Ей пришлось пробиваться сквозь густые заросли, чтобы спуститься в это ущелье. А небо потемнело, как если бы собирался пойти сильный дождь. Женщина подумала: «Ах, ведь еще до того, как я выберусь из этих колючих кустов, я вся буду в клещах, сейчас сезон такой!» И она все время ощупывала шею и руки, ворошила волосы, проверяя, не присосались ли к ней клещи. Никаких камышей она в ущелье не нашла. И вообще там не было ничего съедобного. Тогда она побрела вдоль ручья, вниз по течению, продираясь сквозь низкий спутанный кустарник на берегу, который все норовил разорвать на ней рубаху и разодрать кожу своими шипами. И вот она вышла к такому месту, где рос очень высокий и густой желтый ракитник.
Больше ничего там не росло. Ракитник был наполовину сухо и потому казался серым; цветы на нем еще не распустились. Женщина двинулась напролом сквозь заросли ракитника и прямо перед собой увидела: стоит среди кустов какой-то человек. Он был широкоплечий, но очень худой, с темными волосами и маленькой головой, а на одной руке у него совсем не было пальцев, только два зубца, похожих на щипцы или клещи. Человек этот стоял там и чего-то ждал. Говорят, у него и глаз тоже не было.
Женщина остановилась и замерла, а потом попыталась тихонько отступить в том направлении, откуда пришла. Но прутья ракитника сплелись у нее за спиной и громко затрещали, когда она попятилась, так что ей оставалось лишь медленно продвигаться вперед. Загадочное существо стояло неподвижно, не шевелилось, не смотрело на нее, так что она даже начала думать, что оно, возможно, и неживое. И решила тогда: «Может, мне как-нибудь удастся пройти мимо него?» Она почти бесшумно пошла вперед, ступая очень осторожно, ловко и быстро. Существо ждало и не шевелилось. Проходя мимо, женщина разглядела, какое оно худое и плоское, будто высохшее, и подумала, что, может быть, эта штука никогда и не была живой. Она подошла к нему совсем близко и уже повернулась к нему спиной, когда оно прыгнуло и схватило ее сзади той рукой с двумя зубцами за шею, сдавив ее точно клещами. Существо держало ее и говорило: «Возьми меня к себе домой!»Женщина стала вырываться, просить: «Отпусти меня!», и все пыталась освободиться, но существо держало крепко.
Она уже задыхалась, однако хватка его не ослабевала. И она сказала тогда: «Ладно. Я возьму тебя к себе домой!»
«Ну вот и хорошо», — сказало существо. И только тогда отпустило ее. Когда же она смогла наконец обернуться и посмотреть на него, то оказалось, что с виду существо совсем как настоящий мужчина, темнокожий и худой, с небольшой головой и маленькими глазками, с двумя руками и двумя нормальными кистями — каждая с пятью пальцами — и все остальное у него тоже было вроде бы таким, каким и должно быть у нормального человека. «Иди вперед, — сказал ей мужчина, — а я за тобой следом».
И женщина пошла впереди, а он за ней. И пришли они в тот город, где она жила. Городок был небольшой, всего несколько домов и несколько жалких семей, затерявшихся в глубине этой темной, холодной долины. Женщина явилась к себе домой вместе с мужчиной, который шел за ней по пятам, и домочадцы спросили ее: «Это кто же такой с тобой пришел?» Она ответила: «Просто голодный человек». И они сказали: «Да, конечно, он ужасно худой, и мы, разумеется, поделимся с ним всем, что у нас есть».
Женщина хотела было сказать: «Нет! Отошлите его скорее прочь!», но стоило ей раскрыть рот, как горло так сдавило, что она чуть не задохнулась; ей даже показалось, что незнакомец все еще сжимает ее шею своей клешней. Так она и не смогла ничего сказать против него.
Ее родственники спросили у незнакомца, как его зовут, и он ответил: «Дира».
Пришлось женщине провести этого Диру в свою комнату. Он вошел и сразу уселся у огня. И ей пришлось разделить с ним всю ту еду, которую она принесла для своих детей и матери. Еды было немного: бутоны цветущих кустарников да съедобные побеги и листья, больше она ничего не нашла. В итоге все так и остались голодными, один Дира сказал: «Ах, как хорошо! Как вкусно!» И правда, он уже больше не казался таким худым.
Он спросил у той женщины: «Где твой муж?»
Она ответила: «В прошлом году умер».
Дира сказал: «Я займу его место».
Она хотела сказать: «Нет! Ни за что!», но не смогла: горло ей сдавило так, что голова чуть не лопнула, и она совсем не могла дышать. Пришлось сказать: «Да».
Итак, Дира стал ее мужем, и женщина с этим смирилась.
Через какое-то время мать упрекнула ее: «Этот твой муж, которого ты в лесу подобрала, все время бездельничает».
«Он все еще слишком слаб, ведь он так долго голодал», — ответила она.
Люди в городке тоже удивлялись: «Почему этот Дира не возделывает землю, не охотится и не пытается заняться собирательством? Сидит себе дома дни и ночи да баклуши бьет».
Женщина всем отвечала: «Он болен».
Однако они возражали ей: «Может, он и был болен, когда явился сюда, но теперь-то — вы только на него посмотрите!»
А пришелец и впрямь стал весьма упитанным — и с каждым днем становился все толще. Кожа его теперь была уже не темной, а красно-коричневой.
«Он все толстеет, а ты и твоя семья все худеете, вон какими тощими стали, как это понимать?» — спрашивали женщину соседи. Но она ничего им объяснить не могла. Если она пыталась хоть слово сказать против Диры, даже когда того рядом не было, то сразу начинала задыхаться так, что слезы выступали у нее на глазах, и она говорила: «Не знаю».
Жители города своевременно посадили в гряды саженцы, посеяли семена, однако лето оказалось чересчур сумрачным и холодным. Все семена погнили, не успев прорасти. Саженцы погибли. Охота давала мало добычи; да и зверей там водилось маловато, особенно тех, что принадлежат Дому Синей Глины, и эти звери тоже голодали и болели; какие-то животные из Дома Обсидиана еще встречались, правда, но еды в достатке не было ни у кого. Дети той женщины совсем ослабели, животы у них раздулись и болели. Она плакала, а ее новый муж смеялся: «Смотри, они похожи на меня! — говорил он. — У нас у всех теперь большие животы!» Он ел все что угодно и с каждым днем становился все более толстым и красным. У той семьи была одна корова, и травы пока хватало, чтобы прокормить ее; только благодаря коровьему молоку дети все еще оставались живы. Однажды женщина увидела, как Дира отправился в поле, и очень обрадовалась: «Ну вот, смотрите-ка, и мой муж работать пошел!» А он направился прямиком туда, где паслась корова, и женщина решила: «Он хочет позаботиться о сестре нашей, корове». Но на самом деле он вот что сделал: напился, насосался коровьей крови. И стал делать так каждый день, и вскоре корова уже не могла давать молоко, а он все продолжал сосать ее кровь, и однажды корова легла прямо в поле на землю и умерла. Тогда он освежевал ее тушу и явился домой с говядиной. Ему пришлось несколько раз сходить туда и обратно, чтобы перенести все. «Посмотрите, как упорно трудится мой муж!» — говорила женщина. А по щекам ее катились и катились слезы. И все люди это видели.
Без молока дети быстро слабели. А Дира, хотя и разговаривал с ними всегда очень ласково, никакого мяса им не дал. Он все съел один. Иногда, правда, он спрашивал их-и детей, и их мать и бабушку: «Как, неужели вы не хотите мяса? Попробовали бы хоть!» Однако стоило ему сказать это, как у них горло сжимало так, что они только и могли головой качать; ну и, конечно же, он один съедал все мясо, улыбаясь и шутя. Вскоре умер один из детей. Второй, старший, тоже был при смерти. Зато Дира стал таким толстым, что уже не мог подняться и просиживал у огня днями и ночами. Живот у него был огромный, словно шар, а кожа — туго натянутая и бледно-красного цвета. Глазки совсем заплыли жиром. Руки и ноги были похожи на корни или обрубки ветвей, торчавшие из шарообразного жирного тела. Жена же его и ее мать неотлучно оставались у постели умирающего ребенка, Тогда жители города собрались все вместе, чтобы посоветоваться. Они посоветовались и решили Диру убить. Мужчины были очень разгневаны и все говорили: «Ножом бы по этому горлу, пулю бы в это пузо!» Но была там одна хромая женщина, которая сказала: «Только не так, только не таким способом. Это ведь и не человек вовсе!»
«Но мы все равно убьем его!» — возразили они. «Если вы убьете его обычным способом, то его жена и вся ее семья умрут с ним вместе. Вы не должны проливать ту кровь, что в нем скопилась. Это ведь их кровь», — сказала хромая женщина.
«Тогда мы его задушим», — сказал один из мужчин. «Да, именно так и следует поступить», — согласилась хромая женщина.
И вот жители города отправились все вместе в тот дом. Дверь была заперта. Они выбили замок и вошли. Бабушка, мать и ребенок лежали на полу, словно куча старых обглоданных костей, слишком слабые, чтобы даже сидеть. Они умирали. Дира по-прежнему сидел у огня, похожий на огромный красный кожаный шар. Увидев людей, он быстро переменил обличье и снова стал тем существом, каким был прежде, с клешней вместо пальцев, но теперь он был слишком толст и неповоротлив, чтобы кого-нибудь схватить. Люди принесли с собой большой сосуд с эвкалиптовым маслом и, схватив Диру, наклонили ему голову и сунули ее прямо в масло. Так они держали его довольно долго, и он долго еще сопротивлялся и никак не умирал, но они не отпускали его, и наконец его огромное, толстое тело перестало дергаться, застыло, а потом начало быстро съеживаться. Оно становилось все меньше и меньше, и вдруг сама эта женщина, ее мать и ребенок сели. Тело Диры еще уменьшилось, и они встали. Потом оно стало размером с кулак, не больше, и они снова смогли говорить. А когда тело Диры стало размером с грецкий орех, они наконец смогли двигаться как прежде и рассказали, что же с ними произошло. За это время тело Диры уменьшилось до размеров ногтя, стало совсем плоским, сухим и темным, и люди, которые были заняты тем, что обнимали и утешали женщину и ее семейство, не заметили, что же происходит с этим, крошечным теперь, телом. А оно все продолжало уменьшаться и превратилось в маленькую чешуйку, которая легко всплыла на поверхность, выбралась из сосуда с маслом и скользнула за дверь, а потом скрылась в холмах, чтобы терпеливо ждать, когда мимо пройдет еще какой-нибудь доверчивый человек. Говорят, Дира и сейчас там стоит.