Илья Беляев. Острие кунты. Путь русского мистика. Глава 15 — 28.

ГЛАВА 40

Для сознающего, что он не был рожден, нет смерти.

В конце мая 1988 года, через восемь месяцев после Тошиной смерти, я, Джон и еще несколько человек из нашей бывшей группы собрались у меня дома. Мы сидели в медитации, которая неожиданно была прервана скрипом отворяющейся двери. Я открыл глаза и почувствовал, как кто-то невидимый вошел в комнату. Присутствие было очень знакомым. Один из нас воскликнул: «Тоша здесь!»

И тогда я увидел его. Он сидел в кресле, как обычно, немного развалясь; на нем были старые джинсы и рубашка. Волосы длинные, до плеч, как когда-то; за несколько лет до смерти он стал их стричь. Начальник не походил на призрака — его присутствие было живым и теплым, несмотря на то, что Тошино тело не воспринималось как физическое — оно как бы состояло из легкой летучей материи, обладавшей природой света, и было ясно видимым. Я заметил, что Тоша не оставляет тени.

У меня сначала возникло желание потрогать его, но затем что-то удержало — я боялся нарушить этот волшебный мираж. Никто не произнес ни слова; мы застыли, приклеенные к своим местам. Появление мастера было как бы продолжением нашей медитации с той лишь разницей, что теперь глаза у нас были открыты, и мы видели его. Тоша начал разговаривать с нами, не произнося ни звука, но смысл слов доходил совершенно отчетливо; мы даже различали его характерные интонации.

Он сказал, что его работа на земле осталась незаконченной и что он предлагает нам завершить его миссию. Тоша сказал, что его пощадили и взяли в Свет. С того уровня, на котором он сейчас находился, он был в состоянии гораздо эффективнее работать с группой, защищать и давать ей энергию, нежели в физическом теле.

Тоша добавил, что мы не можем себе представить тех возможностей, которые открыты для него сейчас, и что было бы непростительно упустить этот шанс. Работа на двух планах одновременно открывает непосредственный и прямой путь восхождения, при условии, что люди сохраняют веру. Джон ответил за всех, что нам не хотелось бы повторить печальную судьбу первой группы.

На это Тоша сказал, что он находится теперь гораздо ближе к тем, кто давал поток при его земной жизни, и что они согласны на создание новой группы, которая находилась бы в постоянной связи с ним при условии, что мы этого захотим. Он повторил, что предоставляемая нам возможность уникальна, поскольку он хорошо знает каждого из нас, и что оттуда, где он находится, наша психика, энергетика, физическое состояние и кармические проблемы читаются, как открытая книга. Поэтому его возможную помощь нам трудно переоценить. И, самое главное, он хочет это делать. Человеческие же шансы найти заинтересованного помощника и защитника в другом мире близки к нулю.

Наше сотрудничество с ним помогло бы не только нам, но и облегчило бы его кармический груз, поскольку незавершенная миссия не позволяет ему двинуться дальше. Он добавил, что мы видим его физическим зрением в первый и последний раз. В дальнейшем мы будем ощущать его присутствие или видеть его на другом плане. После этого Тоша замолк в ожидании нашего ответа.

Я сказал, что мы не можем ответить сразу, нужно время подумать. Тоша сказал, что дает нам на размышление двадцать четыре часа. Я спросил, что произойдет, если мы откажемся. «Ничего, — отозвался он. — Вы просто останетесь там, где находитесь сейчас». После этого Тоша поднялся из кресла и беззвучно вышел в дверь, которая после этого продолжала оставаться открытой.

Нашей первой реакцией после Тошиного исчезновения был нервный смех. Я не удержался и подошел к окну, чтобы проверить, не вышел ли он из парадной. На улице никого не было.

Тошин приход вызвал у нас смешанные чувства восторга, надежды и сомнения. Когда первые бурные эмоции по поводу случившегося улеглись, мы начали взвешивать все «за» и «против» его предложения. С одной стороны, мы прекрасно понимали, что возможность иметь учителя и помощника, перешагнувшего смертный рубеж, знавшего нас, как свои пять пальцев, и связанного с нами кармическими обязательствами, дается лишь раз в жизни. Никто из нас не преуспел в возвращении потока, ключ к источнику силы по-прежнему находился у Тоши. Все наши разрозненные попытки вернуть световой дождь ни к чему не привели, поток давался только группе, и мы не могли упустить вторично предоставляемый нам судьбой шанс.

С другой стороны, мы уже знали, насколько опасны эти игры. Тошин провал, его и Сережина смерти не давали никакой гарантии, что предлагаемое нам предприятие не приведет к новым жертвам. Что, если Тоша собьется с пути во второй раз? Кроме того, сам факт следования за учителем, находившемся на том свете, вызывал у нас опасения. Не утянет ли он нас всех с собой?

И все же желание вернуться в ту сказку, в которой мы когда-то жили, было непреодолимым.

Через сутки мы собрались в том же составе у меня, и ровно через двадцать четыре часа, как и было обещано, Тоша пришел опять. На этот раз мы не видели его, но ощущение его присутствия и та энергия, которую он принес с собой, были настолько ошеломляющими, что второе явление казалось еще реальнее, чем первое. Тоша не обманул нас. Перейдя на другой план существования, он опять получил доступ к магическому рубильнику — поток хлынул на нас, и мощь его даже превосходила ту силу, которую Тоша проводил при жизни. Нас буквально снесло течением, и приходилось прикладывать усилия, чтобы продолжать ориентироваться в физической реальности. На этот раз мы не говорили. Наш ответ был ясен.

Так началась история нашей второй команды, на этот раз возглавляемой духом в прямом смысле этого слова. Со времени развала первой группы минуло восемь лет. Поток, шедший теперь через Тошу, принадлежал тому же мистическому источнику — качество энергии было тем же самым, однако, он был значительно интенсивнее и несколько отличался по своему воздействию. Вначале поток, видимо, чистил мой мозг — в течение первой недели или двух у меня из носа выходили твердые шарики, вроде маленьких камешков темного цвета. Время сна, как и прежде, сократилось до двух-трех часов. Кроме того, я пережил период повышенной творческой активности. Оказывается, поток мог быть и музой. Писал и рисовал я всегда, но теперь я начал сочинять музыку, писать песни и танцевать какие-то немыслимые танцы. Танцевать я предпочитал в одиночестве, поскольку один из моих нормальных знакомых, увидев однажды мои движения, собрался было искать мне хорошего психиатра.

Моя квартира стала основным местом сбора второй группы. Первые два месяца Тоша появлялся почти ежедневно. Несмотря на то, что он был невидим, он вел себя, как зашедший в гости старый приятель. Если он пропадал где-то, мы начинали без него скучать. Иногда он просил поставить его любимую музыку — Genesis, или что-нибудь еще. Это было довольно странно — включать музыку для призрака, и иногда мне казалось, что мы все сошли с ума. И все-таки жить в этом безумии было бесконечно интереснее, чем вести обычную жизнь; кроме того, неослабевающая сила потока никак не могла быть плодом больной фантазии. Поток и есть та дорога, что ведет к подлинной реальности, все остальное лишь сон.

Мы довольно скоро оценили преимущества развоплощенного гуру. Во-первых, Тоша всегда находился рядом. Он всегда откликался на зов, и пообщаться с ним можно было в любое время суток. Если Тоша был в этот момент занят, он сразу же говорил об этом. Во-вторых, у нашего мастера больше не было палки, чтобы погонять нас. Впрочем, он и при жизни не заставлял нас ничего особенно делать, наша дисциплина была совершенно добровольной и естественной. Но теперь вся работа зависела только от нас: если бы мы не стали ничего делать, Тоша просто не смог бы нас заставить.

Как следствие, наша ответственность неизмеримо возросла. Например, во времена первой группы, если какое-то из его наставлений или техник нас не интересовали, мы просто это игнорировали, теперь же все обучение строилось на чувстве тонкого слуха: если мы не слушали, ничего и не происходило.

Развитие тонкого слуха происходило постепенно. И дело не в том, что воспринимать Тошины мыслеформы было сложно. Как и в земной жизни, он выражался кратко и ясно, и сам процесс слышания не составлял никакой проблемы. Сложность заключалась в том, чтобы не путать его голос с другими голосами, которыми наполнено пространство. Этими другими голосами могли быть как наши собственные мысли, так и искусные демонические подделки под Тошины интонации, а также голоса и мысли других существ, которые могли быть нашими друзьями и помогать группе. Отличить их от голоса Тоши было сложно до тех пор, пока мы не освоились в этом новом для нас невидимом мире.

Довольно скоро, впрочем, мы научились безошибочно отличать Тошино присутствие от своих фантазий и посторонних явлений. Как-то он заметил, что если существует хотя бы малейшее сомнение в подлинности его присутствия, значит, это не он. Все оказалось крайне просто.

Проблемы с идентификацией возникали, впрочем, лишь тогда, когда кто-то из нас общался с Тошей один на один, без страховки. Если мастер приходил к группе, никаких сомнений не возникало. Тошино появление, присутствие и исчезновение, а также ясность его указаний были настолько же очевидны, как если бы он находился с нами физически. Для облегчения индивидуальной связи с ним Тоша дал нам специальный знак.

tosha-9

Этот знак можно использовать в медиумической связи. Как видно из рисунка, это вариант защитного знака ИМ с антенной наверху. Нижняя часть знака «надевается» на медиума, защищая его от нежелательных вторжений, а «антенна» помогает настроиться на источник информации.

Чтобы общаться с группой, Тоша часто использовал кого-либо из нас в качестве медиума. «Проводить» Тошу было интересным занятием. Он буквально входил в твое тело. В голове возникало такое ощущение, как будто на нее надевали тяжелый шлем. Сознание оставалось ясным, но язык тебе уже не принадлежал. Если ты не был согласен с тем, что говорилось через тебя, возразить ничего не удавалось — язык отказывался тебе служить. Ты мог произносить лишь то, что хотел сказать Тоша. Память медиума фиксировала проведенную информацию лишь частично, а иногда выключалась совсем, поэтому другим приходилось пересказывать содержание разговора. Иногда, когда Тоша не мог пробиться к кому-нибудь из нас из-за нашей невнимательности, он мог попросить передать что-либо другому. Если того, кому было адресовано сообщение, не было рядом, Тоша просил записать текст и передать его позже. Мы записывали также важные вещи, имеющие отношение ко всей группе.

Однажды Джон уехал в Бурятию, где он собирал лекарственные травы, и позвонил оттуда в Ленинград. В этот момент мы находились на связи с Тошей через медиума, Тоша попросил дать медиуму трубку и поговорил с Джоном.

Однако самым сильным вариантом общения с мастером была совместная медитация. Еще при жизни Тоша стал для нас окном, распахнутым в бесконечность. Теперь же, превратившись в сгусток летучей энергии, он стал в прямом смысле выходом наверх. Там, за ним, ощущались такая мощь и поддержка, что смотреть вверх было больно.

Конечно, мы скучали по Тоше как по человеку. Наше общение на тонком плане не могло заменить обычного человеческого общения. И все же, тот ошеломляющий факт, что смерти не существует, переполнял нас радостью. Какая может быть смерть, если мы могли не только говорить, слышать и смеяться вместе с нашим покойным учителем, но и обнимать вместе с ним бесконечность?

Страницы: