Ольга Арефьева и группа Ковчег

Театр KALIMBA

Проблема курения в поездах

Едем в поезде из Питера в Москву 119АА 14.10.2017.
Ночью сильно запахло через вентиляцию табаком. Мой спутник пошел смотреть, кто курит. Оказывается, это проводница соседнего вагона с другим работником поезда курят в нашем тамбуре!

Дальше рассказ моего спутника. Происходит диалог:
— Не надо здесь курить.
— А кто курит? Никто не курит! Ты этого не докажешь! (с сигаретой в руках)
— Тогда давайте позовем начальника поезда.
— Да она сейчас спит, ты что, хочешь ее разбудить?
— Но это вы ее своими действиями вынуждаете проснуться, а не я.
— Мне ничего не будет, ты ничего не докажешь,!
— Да вы же работу можете потерять!
— Да ничего подобного! Жалуйтесь сколько угодно, на эту работу мало кто хочет!
Пошли к начальнице поезда. Оказывается, это соседний вагон. И эта проводница как раз из этого вагона.
Проводница будит начальницу.
«Ваша проводница с другим работником поезда курят в тамбуре между вагонами».
На это начальница поезда говорит: «Давайте разберемся!» И прямиком идет в наш вагон к нашей проводнице (которая не курила и не присутствовала) говорит: «Зачем вы курите в поезде?»
Та стоит, удивленная: «Я не курила!»
«Эта проводница совершенно не при чем, а курила другая — которая как раз стоит с вами рядом!
Наконец, начальница понимает, что курила ее подруга, которая с ней в одной связке и работает в одном вагоне. И начинает говорить:
«Извините ее! У этой проводницы больной ребенок!»
«Да, если бы она сама поняла, что курить не надо, и сама извинилась! Но она же настаивает, в лицо говорит, что ей ничего не будет, и она будет курить дальше. Так что надо зафиксировать это нарушение, иначе эта конкретная сотрудница так и будет курить в поезде!»
Начальница спрашивает проводницу: «Ты курила?»
«Да нет же, я не курила!»
После этих слов начальница говорит:
«Эта проводница вообще не курит! Я этого не видела, чтобы она курила, и вообще, чем я вам могу помочь в этой ситуации?»
«Вы, что сомневаетесь в том, что я говорю правду?»
«А почему я должна верить вам, а не проводнице?»
«Потому, что есть мои слова, я видел это!»
«А я не видела!»
«Хорошо, просто тогда пойдемте, я сделаю запись в книгу жалоб».
«Хорошо, пойдем».
Пока шли до вагона начальницы, она объясняла, что нет доказательств. И что много было случаев, когда пассажиры пытались якобы оболгать проводниц. И намекает, что это я.
Я говорю: «Как начальница поезда, вы ведете себя неадекватно. Вы должны защитить пассажиров от табачного дыма и агрессии сотрудников».
Она: «Зачем вы оскорбляете меня и работников поезда?»
«Ну если вы сейчас в справедливом и законном замечании к своей работе видите оскорбление и так себя начинаете вести — то для начальника поезда это весьма странно».
Тон меняется:
«Я бедная женщина, что я могу c этим сделать? Это я вас боюсь, вы мне угрожаете!»
«Вы начальник поезда при исполнении. Это ваша служебная обязанность. Другие же как-то справляются?»
Тут подошла проводница, которая курила: «Сейчас найдем свидетелей, что вы буяните, угрожаете, мешаете пассажирам спать и оскорбляете работников поезда».
«Я с такой начальницей поезда опасаюсь ехать — когда на пустом месте мне говорят, что я кому-то угрожаю».
В этот момент подходят пьяные пассажиры и хотят вступиться за этих работниц, мотивируя, что наш разговор шумный (шумят сами проводницы), и они хотят спать. Хотя я говорю весьма спокойно и тихо.
Близко подходят и, дыша в лицо перегаром, хотят поговорить со мной «по душам».
Я несколько раз попросил вызвать наряд полиции из поезда или на станции.
Проводница говорит: «Это мы сейчас мы тебя сдадим полиции, у нас и свидетели будут!»
Отвечаю: «Я тоже еду не один. Со мной есть мои спутницы, и они трезвые, в отличие от этих пассажиров, они расскажут, что происходит на самом деле».
Наконец, начальница поезда дает журнал. Начал писать туда, подходит курившая проводница и настойчиво зовет зайти в ее купе и там поговорить.
Ответ: «Вы только что врали в глаза и угрожали — зачем я буду к вам заходить? Приедет полиция, я в вашем купе, а вы скажете, что я ворвался, на вас напал, или еще что-нибудь? Нет уж!»
Продолжаю писать, проводница тихо говорит: «У меня есть твои паспортные данные, я тебя засужу, и вообще с тобой буду разбираться!»
Вот интересно. Когда сами проводники совершают мелкое правонарушение — у них есть возможность хотя бы тут же извиниться и исправиться. Но вот когда в ответ на законное и вежливое замечание пассажира нагло врут в глаза, переворачивают его слова, да еще и угрожают — то это уже за гранью. Представьте, ночь, поезд. Вы пассажир, сделали справедливое замечание проводнику — и внезапно вам самому угрожают пришить дело. Вранье, угрозы, клевета и лжесвидетельство — это уже не мелкие нарушения, а настоящее преступление. И, что тревожит — начальник поезда выступает не на стороне законопослушного пассажира, а на стороне своих зарвавшихся сотрудников-нарушителей, усугубляя ситуацию уже небезобидными действиями.
Интересно, вот как вы поступите? Ночь, поезд. Будете молчать? Тогда мы все с вами рискуем в ближайшее время получить общество, где хамы будут править бал, где будут насиловать и убивать, а прямо рядом люди будут трусливо делать вид, что ничего не происходит.
Жаловаться? Грозят вот такие разборки с нечистоплотными работниками. Если полиция с ними окажется в сговоре, то честный пассажир вообще рискует оказаться оклеветанным и попасть под статью.
Интересно наблюдать, как меняется их тон, когда выясняется, что пассажир спокоен, и им не удается спровоцировать его даже повысить голос.
Что он юридически подкован и готов не отступиться.
Что он не один.
Что не принадлежит к социально уязвимой категории — не пьет (в отличие от них самих), знает свои права, живет в Москве, много ездит поездами и имеет опыт общения с их работниками.
Что у него есть средства записи, и разговор зафиксирован.
С каждой новой ступенькой их голоса меняются. Проводница и начальница сыграли богатый диапазон ролей — от «вы не докажете», до «это вы сам дебошир и хулиган, сейчас арестуем», от «а ты кто такой?», «жалуйся сколько хочешь» до «ой, а что я могу сделать?», «мы тут бедненькие, вы должны нас пожалеть». От хамства и наглости до подхалимажа и чрезмерной лебезящей «заботы», когда сто раз подбегут к месту и спросят, не холодно ли, не жарко, и всё ли устраивает?

Вот интересно, не будь этого всего — был бы пассажир наивный, беззащитный, неопытный, который едет один, плохо знает законы, в столицах не бывал и сам в ответ на хамство заводится? Они бы этого пассажира просто раскатали.
Вообще, это такой тренинг прямо, наблюдать за этим театром.
И на каком этапе они могли это прекратить.
1. Не курить в поезде.
2. Извиниться и прекратить курить, получив вежливое замечание.
3. Не хамить.
4. Извиниться, когда уже дело попало к начальнику поезда.
5. Когда уже жалоба написана — не ломать комедию и не начинать угрожать «я тебя достану».
Наряд полиции так и не появился.
Фамилии проводницы и начальницы поезда у меня есть.

Мы часто ездим в поездах, и в основном во многих порядок уже наведен. Особенно в направлении Москва-Петербург. И давно не видели, чтобы происходил такой махровый театр абсурда. Но тут был поезд Петербург-Белгород, с остановкой в Москве (где вышли почти все).
Попутные мысли. Такой же вариант общения почти обязательно возникает во многих закрытых системах, где некий условных вахтер получает хоть малюсенькую власть над другими людьми. И приводит это к весьма уродливым формам общественного консенсуса. Становится «можно» очень многое, чего на самом деле нельзя. В полиции, в тюрьмах, в армии, в детских учреждениях и школах, в детских лагерях, в закрытых коллективах, в психбольницах.
Раньше хамство было сплошь и рядом. И называлось «совок». Продавщицы с «бабеттой» на голове и со своим «вас много, а я одна» — сейчас вы часто их видите? Реже, сильно реже. Но стоит ослабить внимание — они снова тут.
Я правильно считаю, что такие люди лучше должны приносить пользу в каких-то других местах, где не надо работать с людьми? Где от них не зависят жизнь, безопасность, доброе имя других? Ну, мести улицы, например?
Замечу, это не дискуссия о выполнении каких-нибудь идиотских правил, надуманных чиновниками от нечего делать. Это совершенно необходимое ограждение и так хрупкого личного пространства человека — там, где ему некуда деться от внешних вторжений. В поезде человек спит, ест, отдыхает, он может быть больным, уставшим — и ему ни к чему нарушение и так тесного и неудобного личного пространства.
Мне лично и вне клаустрофобических и стрессовых ситуаций очень неприятно курение. Сильно не нравится, когда мне вдруг запросто задымливает в лицо человек, сидящий рядом на остановке. Или когда я иду по дороге за человеком, а он курит — весь дым прилетает в меня. Тут я стараюсь обогнать или отстать, мысленно посылая ему недовольные флюиды (нифига они их не чувствуют, у курильщиков атрофируются какие-то важные функции вроде невербальной коммуникации и тонкой эмпатии).
Я вообще не понимаю, как можно курить в помещении, общем с некурящими людьми, каким толстокожим нужно быть, чтобы ради своей нездоровой прихоти вот так запросто, в лицо или из-за спины травить окружающих и доставлять им существенный дискомфорт? Я посылаю мыслеформы гнева, когда дома меня настигает вонючий дым из вентиляции или подъезда.
Ну, а когда некуда деваться от этого — в особенности. В поезде человек находится в очень сжатом пространстве. Поэтому там не место для лишнего шума, запаха, навязчивой торговли, музыки, рекламы и радио. Это напрягает. И об этом надо тоже вести дискуссию и постоянно напоминать РЖД, что пассажирам не нужны ни орущие торговцы, ни невыключаемая музыка. Но с курением вроде понятно же? Курящие в общем пространстве — это как ссущие в общем бассейне. Ну или как пукающие за общим столом.

А к вам у меня вопрос. Ночь, поезд, завоняло куревом. Ваши действия?
1. Буду молчать и терпеть. Пусть другие разбираются.
2. Пойду поскандалю и подерусь. Попаду в полицию, больницу, тюрьму.
3. Пойду спокойно поговорю сначала с проводником, потом, если не помогло, с начальником поезда. Если и это не помогло, обязательно напишу жалобу в журнал начальника поезда и на сай РЖД. Необходимо постепенно менять общественную ситуацию цивилизованными способами.
4. Я и сам курю в поездах и в общественных помещениях. Курил и буду курить. А ты чо, стукач? Ты чо, не русский? Ты чо, неправославный? А ты в армии служил? Пойдем, выйдем, поговорим!

UPD: Если человек проснулся среди ночи от вони и пошел искать ее источник — это вообще-то не означает, что он ханжа и скандалист. И что специально кому-то портит удовольствие покурить в общественном пространстве. И если из этого тот самый источник решил устроить цирк с угрозами — то опять же скандалист — он, а не тот, кто пришел просить не вонять. Еще, как выяснилось, некоторые курильщики искренне уверены, что они понимают чужие ощущения, а некурящие просто врут и преувеличивают то, насколько им это неприятно. Также многие просят пожалеть и понять курильщиков в общественном пространстве. С таким же успехом можно просить понять насильников — им же так хочется секса, а вредные девушки из ханжества и скандализма выдумывают, до какой степени им неприятно их нападение! Осознайте: это не вредные девушки и вредные некурящие мешают вам счастливо жить! Это те, кто врывается в чужое пространство кто активной вонью, кто домогательствами других видов — мешают спокойствию остальных. Вторжения бывают разные: шумовые, запаховые, физические, тактильные, информационные.
Набросала еще список желаний, кроме курения, удовлетворение которых связано с активным вторжением в спокойствие окружающих: гонять ночью на ревущем мотоцикле у вас под окнами, сверлить стены в 8 утра, выпивать в общественном месте и лезть ко всем с перегаром, «общением» и агрессией, желание секса немедленно и нападение с этой целью на людей, желание поорать под окнами и в метро (например, у болельщиков), звонить в двери, чтобы впарить свой товар или свою секту, спамить по телефону. Дополните.

17 октября 2017
Из ЖЖ Ольги Арефьевой