Ольга Арефьева и группа Ковчег

Театр KALIMBA

Анна Логвинова. Победитель Пятого слэма

Еще в 2002 хороший друг присылал стихи, об авторе ничего не знаю (конечно существуют поисковики, найти не проблема). Сейчас перечитала — опять понравилось.
Вот прислали адрес ее ЖЖ: http://pankratsiy.livejournal.com/

Ольга Арефьева

Проснулась обнаженная, к полудню
Оделась и хожу в ночной рубашке,
Не ем, не пью, смотрю себе в окно,
То чиркну спичкой, то чирикну птичкой.
И мнится мнe: я — Дедушка Мороз,
И среди лета в загородный дом
Ко мне приходят дети — сто детей,
И сто мешков им взвалены на плечи.
Мы, дети, — говорит один из них,
Не верим в Дед Мороза и пришли
Затем, чтоб возвратить тебе подарки.
И я, как Дед Мороз, бегу в киоск
Пока светло, за сладостями к чаю.
Спасибо, навестили старика,
А то хожу один в ночной рубашке.

Забуду перед сном дневные лица
И помня, что не так уж мы близки,
Надену свитер, брюки и носки,
Чтоб ты не постеснялся мне присниться.

Давно не налетали не дубы
ветра, но шляпок просто тьма под дубом.
Не мог бы ты со мной еще немгубо,
немруко и немного здесь побыть?

Еще никто не умер от любви.
Малину девочка несет в панаме.
И на мече, который между нами,
соломинки роняют муравьи.

Под простынкой не в полоску
и не в клетку, а в цветочек,
чистый хлопок, сто процентов,
спит мужчина, настоящий.
Очень странно, неужели
это правда, сяду рядом,
он глаза приоткрывает,
смотрит дико, пахнет медом.

Пусть я без тебя в новый день перееду,
но зная, что ты позвонишь перед утром,
сдвигаю свою событийную утварь
поближе к началу беседы.

Поближе к началу беседы
сдвигаю свою событийную утварь,
и если ты мне позвонишь перед утром,
то я в новый день перееду.

Я с ней в новый день перееду.
И так как сожительство не состоялось,
то ты мне — событель. Мой внутренний ярус
Хранит событийную утварь беседы.

Твою и мою событийную утварь.
Имущество наше растет соразмерно
Часам и минутам. И дикие серны
Мне снятся, когда ты звонишь перед утром.

Утром сделал мостик
Завязал мне хвостик.
А потом ушел
Как же так — ушел?
А потом пришел.
Так и так, пришел.
В вафельном стаканчике
Сливочный пломбир.
Этот мостик — Аничков
Я здесь командир!

Вот я иду — а из моей спины
Торчат твои лопатки.
Плывут вдоль берега креветки и касатки,
А я иду вдоль крашеной стены.

Я вышла из песочницы, и вот
Иду между стеной и океаном.
А то, что под ногами, очень странным,
Нелепым образом во мне живет.

Иду вдоль побережной полосы,
Себя не отличая от дороги,
И чувствую, как затекают ноги,
Как будто я — песочные часы.

Сейчас меня перевернет волна,
Еще чуть-чуть, и берег станет гладким.
Но бережно несет твои лопатки
Сквозь ветры моя хрупкая спина.

Мы ночью одни. На полу в полусне
Разложим подушки, чтоб не было страшно.
Подушка к подушке, и только мурашки
От ветра бегут со спины по спине.

Синицы влетают окну в капюшон.
Обнявшись за шторой, стоим на коленях.
Мурашки нас приняли за муравейник —
Кто перышко тянет, кто нитку нашел.

Стрекозы поют, и на шторе цветок
От ветра дрожит, ветер смотрит с балкона
На нас, чтоб узнать по спинному наклону
Где север, где запад, где юг, где восток.

Из берегов выходит лето,
И солнце вновь пустило корни.
Я сдачу с утренней газеты
Бросаю в утреннее море.

Летает солнечная стружка.
К вокзалу, тонущему в астрах,
Бежит английская старушка,
Не завершив английский завтрак.

Мне тоже нужен этот поезд,
Но я пока пакую вещи.
Шесть фунтов в сумочку на пояс,
Шесть фантиков в рюкзак заплечный.

За две минуты до отбытья
Я нахожу себя в вагоне.
А ты еще успел бы выпить
Полчашки кофе на перроне.

Мы — стекла одного окна.
Тебе — ветра, мне — занавеска.
И мне не быть твоей невестой.
Нас разделяет глубина
Окна.

Ну, жирафствуй! Я в наш город вернулась!
Я смешная в этой кожаной куртке.
Из-под ног выскакивают кулицы
И вспархивают переутки.

Мы живем в Москве, мы — москиты,
Впившиеся в Красную лошадь.
Оставляю все медвери открытыми,
И волкна тоже.

Я на зебрах не пишу свое кредо,
Лишь на заячьих листочках капустных.
Мы змеемся каждую среду,
Но зато по четвергам нам мангрустно.

Раньше буйвольски хотелось анархий,
А теперь глаза от кротости узкие.
Расскажи мне про мои щеки хомягкие
На языке кенгурусском.

PS или лирическое отступление:
Стихи мне, на самом-то деле, нравятся крайне редко (но иногда бывает). Сейчас посылаю с неким страхом — после любого упоминания поэзии меня почему-то начинают заваливать своими стихописаниями всяческие авторы. Наверное тоже хотят, чтобы их похвалили или хотя бы почитали. Увы, ни того ни другого предложить, как правило, не могу. Поэзию вижу сразу, с одного взгляда, и употребляю только в малых дозах, а остальное организм не принимает… не обижайтесь.

Ольга