>

Стихи Ольги Арефьевой и их переводы на польский от Леха Кочывонса (Lech Koczywas)

Попытка номер один. Как бы не смотреть, событие. Первый перевод стихотворения Ольги Арефьевой на польский. Стихотворение взял из цикла «Стихи Римедиос Прекрасной». Римедиос — не выдумка. Она — герой романа «Сто лет одиночества» Маркоса. Но есть и другая Римедиос. Говорят о ней: последний великий сюрреалист. Землячка Сальвадоре Дали, Римедиос Варо (Remedios Varo) родилась в Каталонии (1908) а скончалась в 1963 году в Мексике.

«Утро» — сюрреалистичный образ, в конце которого появляется скучающий Логос — чужеземец в этой стране…

Лех Кочывонс
13 июня 2006

Утро
Poranek
 Наступает утро
Тогда, когда кончается ночь
И ночные сторожа ложатся спать
Дворники смывают с асфальта кровь
Тех, кто учился летать
В школу бредут сонные ноги
Трамваи лежат на боку
Статуи мудрых закутаны в тоги
На полпути к кабаку
И к станку
И только Логосу ску-
Шно.
 U kranca nocy
Nastaje poranek
I nocni stroze ida spac
Dozorcy krew z asfaltu zmywaja
Tych, co nie umieja a lataja
Do szkoly suna senne nogi
Tramwaje na boku leza
Posagi medrcow zawiniete w togi
Do szynku i warsztatu
Stanely w pol drogi
I tylko Logos w zasmuceniu
Trwa.
 Флейтист
 Flecista
 Голый флейтист
Взлетающий ввысь
То, что ты вчера умер
Это лишь сон, очнись.
Флейтовый свист,
Чарующий крыс,
Ты убежал из тела
Это лишь сон, очнись.
 Nagi flecisto,
Ktory lecisz do nieba
Ze snu sie obudz,
Przeciez smierci nie ma.
Dzwiek zaczarowany
Ulecial z twego ciala
Obudz sie ze snu
Nuto ocalala.
Баклажаны
Baklazany
Ветераны фиолетовых баклажанов
Сворачивают за один и тот же угол
Где пустоту разливают в бутылки
Они заглатывают стеклянные горлышки
Глаза их прозрачны как хрусталь
Головы навылет прострелены жаждой
Я вижу сквозь их дырявые тела
Они тоже когда-то были ангелами
Сзади девочка с бидоном без молока
Она умерла ещё прошлой ночью
Бездомные собаки живее следов
Но за молоко плачены деньги
Можно попасть в стакан, даже разбитый
Вытереть пот шершавой стеной ветра
Идти незачем просто надо держать равновесие
Ты-то идёшь прямо это земля качается
Ты умеешь быть краской на реальности
Осталось найти того, кому это нужно
Тетрадь захлопнулась а потом устала
Ноги пошли вопреки горю
Всем петь песни — такова задача
Куплеты повторяются и цвета заодно
Танцевать несмотря ни на что
Тогда расцветут мозаики смысла
Учителя тоже плачут
Никто не верит что мы — маленькие дети
Нарисуй себя на деньгах
Это достойная глупость на сегодняшний день
Рифлёная поверхность смеха
Щекочет подошвы живых мертвецов
Трудно вписаться сразу двумя телами
В блюзовый квадрат двери
Андрогины запинаются о тепло
Менты засовывают пьяниц в коробки
В узкий проём игольного ушка
Это никому не поможет
Weterani fioletowych baklazanow
Za ten sam wciaz rog skrecaja
Gdzie pustke w butelki rozlewaja
Zapychaja swoje szklane gardziolka
Oczy maja przezroczyste jak krysztal
Glowy na wylot przestrzelone pragnieniem
Widze przez ich podziurawione ciala
Ze i oni kiedys byli aniolami
Z tylu dziewczynka z bidonem bez mleka
Umarla jeszcze zeszlej nocy
Bezdomne psy prawdziwsze niz slady
Za mleko placimy — nie ma rady
Mozna wpasc do szklanki rozbitej nawet
Wytrzec pot szorstka sciana wiatru
Latwo isc bez celu — wazna rownowaga
Ty idziesz prosto to ziemia sie chwieje
Potrafisz byc realnosci ubarwieniem
Pozostalo znalezc tego, komu to potrzebne
Zeszyt sie zatrzasnal i spoczal zmeczony
Poniosly nogi na przekor nieszczesciu
Spiewac wszystkim piesni — oto jest zadanie
Kuplety i barwy rowne powtarzanie
Tanczyc nie baczac na nic
Wtedy zakwitna mozaiki sensu
Nauczyciele tez placza
Nikt nie wierzy, ze jestesmy malenkimi dziecmi
Narysuj siebie na banknocie
Nie odmow dzisiaj porzadnej glupocie
Falista powierzchnia smiechu
Laskocze podeszwy zywych nieboszczykow
Jakze trudno dwa ciala naraz
Mieszcza sie w bluesowym kwadracie drzwi
Androgeny cieplo otumania
Gliny wsysaja pijanych w pudelka
W waski przeswit igielnego ucha
Darmo tak pomocy szukac
Любовь
Milosc
Кувшин полный дежавю
Летел со стола уже множество лет
А мы одетые в свои разноцветные смерти
Снились друг другу танцующими
На груди росли флейты
Слишком высокого роста
Настоящее становилось горячим
Дыхание выворачивалось как внезапность
Есть много способов победы
Например шагать сосредоточенно
Через край где не бывает забора
Но и у звуков есть крылья и жабры
Мы так долго на земле
Считаем любовные движения
Что бесконечность уже повторялась
Dzban pelen deja vu
Spadal ze stolu juz tyle lat
A my odziani w roznobarwne smierci
Snilismy sie sobie zachwyceni
Na piersiach rosly fletnie ogromne
I palila kazda chwila
Oddech uwalnial sie jak zaskoczenie
Wiele jest sposobow na zwyciestwo
Mozna w skupieniu
Spacerowac na skraju przepasci
Wszak i dzwieki maja skrzydla i skrzela
Tak juz dlugo na tej ziemi
Zliczamy gesty milosci
Powtarzajacej sie nieskonczonosci.
Праздновать жизнь
Swietowanie zycia
Мои руки празднуют жизнь
Мои ноги празднуют жизнь
Мои очи празднуют жизнь
Моё тело празднует жизньПраздновать смерть некому
Rece moje swietuja zycie
Nogi moje swietuja zycie
Oczy moje swietuja zycie
Cialo moje swietuje zycieNie ma kto swietowac smierci
***
***
Меня не купить ни деньгами ни властью,
Меня не купить ни любовью ни жалостью.
А обмануть — очень просто и легче нет —
Я очень доверчива, очень доверчива…
Mnie nie przekupią ni pieniądze, ni władza.
Mnie nie przekupią ni miłość, ni litość.
Tylko okłamać mnie to najprostsza sprawa,
Bo imię moje: wielka łatwowierność…
***
***
Когда над головой моей сгустится Вавилон,
И будет мне грозить транзит туда, где нет стыда,
Над городом измены, над городом любви
Я вспомню пять, четыре, три, два, один, пли!
Когда я растеряюсь, узрев твой перегрев,
Надпиленный канат расскажет всё про сопромат,
И мой застывший мозг расплавится, как воск,
Я вспомню пять, четыре, три, два, один, SOS!
Когда я перед правдой растеряюсь за глаза,
Скелет в моём шкафу нажмёт на тормоза,
Враги моих собак нальют себя в дуршлаг,
Голодная стена разжуёт их имена.
Одни будут летать, другие будут делать вид,
Над головой конвоя взойдёт апартеид,
Над городом болота и спаса на крови
Я вспомню про пилота картонной селяви!
Kiedy nad moją głową zagęści się Babilon
I zagrozi zmianą trybu na ten, co wcale nie zna wstydu,
Ponad miastem – wiarołomstwo. Ponad miastem – miłość,
Liczę: pięć, cztery, trzy, dwa, jeden, dość!
Żarem twoim zaskoczona,
Wytrzymałość materiału sprawdzi lina nadwątlona
A mój zastygły mózg rozpuści się jak wosk.
Pięć, cztery, trzy, dwa, jeden… SOS!
Kiedy w obliczu prawdy zawstydzę się za plecami,
Szkielet w mojej szafie naciśnie hamowanie,
Wrogowie moich psów naleją sobie wina,
(Na wygłodniałym murze zatarte  ich imiona)
Jedni będą latać. Jeszcze inni — śnić.
Ponad szpicą konwoju – apartheidu syk.
Ponad miastem błota, Zbawiciela na Krwi
Wspomnę o pilocie niestałej  c’est la vie.
Секс
Seks
Любимый поил меня своей кровью
Волосы шевелились от любви
Я в летней бледной коже
Забывала своё имя всё глубже
Его мраморные взгляды
Сшивали во мне лево и право
Он вспоминал себя женщиной
И сумерки никак не наступали
На одной ноге стоял Бог
Лягушки громко целовались
Минуты переворачивались как монеты
И смерть оставалась так близко как одежда
Я подарила ему свой третий глаз
Он и так умеет превращаться в дерево
Он выбросил в окно свои пальцы
Теперь будем вместе летать лёжа
Poił mnie swoją krwią ukochany,
Włosy splatały się od miłości
A ja w bladość lata ubrana
Imię swoje w głębokości gubiłam.
Jego marmurowe spojrzenia
Przenikały to z lewa, to z prawa
On wspominał, że był już kobietą
Lecz zmierzch ciągle nam nie nastawał.
Na jednej nodze stał Bóg
Żabki głośno się całowały,
Minuty obracały się jak monety
I śmierć była tak blisko ciała, jak odzież.
Darowałam mu swoje trzecie oko
On i tak potrafi przemieniać się w drzewo
Palce swoje wyrzucił wprost w okno
Od tej pory będziemy już latać – leżąc.