>

Интервью для журнала «FUZZ» №4, 2001 г.

…Вне конкуренции — материалы этнографических экспедиций в русскую глубинку. Мистические песни русских бабушек. Специально так не споёшь — надо жизнь пережить. Старушечьи голоса в этих записях слышать почему-то приятнее молодых. В них особый не воспроизводимый тембр, наполненный мудростью и какой-то метафизической красотой.

Нельзя сказать, что перечисленные ниже альбомы и музыканты — самые любимые Ольгой. В этом смысле она отличается от многих других, — достаточно часто меняет музыкальные привязанности, не следит за годами и именами, не имеет запылённого рок- (поп-, классического и т.д.) иконостаса в красном углу, и говорит, скорее, не об идолах и кумирах (юности или взрослого уже периода), но лишь о впечатлениях — положительных или отрицательных, неважно. Главное, сильных.

— Я слушаю музыку всегда непрофессиональным ухом. Отрешившись от моего опыта, штампов, системы ценностей, которая бытует в том или ином общественном слое, поэтому зачастую делаю парадоксальные выводы. Привязанностей много, но они такие тоненькие, нет каната, на котором бы я, как водный лыжник, ехала за определённым именем. Есть огромное количество ниточек, паутина, которая во все стороны тянется, и по каждой из этих ниточек я самый настоящий фанат. То есть в тот момент, когда мне что-то понравилось, то просто умри всё живое. Я в таком восторге, и я так этим яростно делюсь с окружающими, что тот, кто мне попался на дороге в эту минуту, может меня пожизненно записать в фанаты конкретно этого. А на самом деле я ещё люблю другое и третье. И вообще жизнь — это мозаика, в которой всему есть уголочек.

— А бывает, что ты слушаешь и учишься — как певица?

— Если это и происходит, то как-то неосознанно. А может быть, и не происходит. Львиную долю своего времени я не на работе.

Алла Пугачёва

— Поразил голос Пугачёвой из радиоточки в пионерлагере, — она пела «Арлекино» — в семьдесят каком-то году, когда я была в одном из начальных классов. Потом «Приезжай», «Так же, как все», «Этот мир» и наконец, «Не отрекаются, любя». По силе впечатления это вещи непревзойденные. Вот тогда я поняла Пугачёву в полноте. Хотя, наверное, некоторые меня не поймут, особенно те, кто не застал это время.

«Табор уходит в небо»

— Был смешной случай. Я ещё школьницей пела цыганские песни, — выучила с пластинки «Табор уходит в небо». Пела «Лоли Пхабай -хоп-хоп-хоп», это песня, которую цыганки поют, когда идут по дороге и потом останавливают сбесившуюся лошадь взглядом. И «Нанэ Цоха», которую там исполняет маленькая девочка, Алёна Бузылёва… Сняла, записала русскими буквами текст и распевала их дома с невероятной страстью и пылкостью. И мне казалось, что я ну так божественно пою! Тут раздается звонок в дверь, и там моя подруга. И говорит: «А, это ты пела? А мне показалось, что где-то дерутся…» И мне и обидно, и смешно стало.

Борис Гребенщиков, Майк Науменко

— Был такой момент в жизни, когда я услышала вперемешку песни БГ и Майка, какой-то самопальный сборник. Я только что приехала из Верхней Салды, не знала ни того, ни другого, годы были замшелые. И тогда меня это прошибло, словно окошко открылось. Песни запомнила — «Железнодорожная вода», «Сладкая N.», «Старые раны»… я в тот момент их полюбила уже навсегда. Мне даже больше их и слушать не потребовалось — я так с тех пор и живу с этим впечатлением.

Дженис Джоплин «Janis Joplin’s Greatest Hits»

— Западную рок-классику по большому счёту я до сих пор не полюбила. Видимо, как-то промахнулась по времени, потому что существует момент, когда это попадает в точку. Я жила в Салде и была абсолютно лишена доступа к музыке, а например, BEATLES обязательно нужно услышать до 16-ти лет. Для меня это произошло после, и для меня они уже не стали ни кем и ни чем. Кто тогда действительно зацепил, так это Дженис Джоплин, но опять же не на 100%. У меня есть две её любимых вещи — «Summertime» Гершвина и «Mercedes Benz». Очень много она породила подражательниц, но вот какая штука, — когда хотят изобразить Дженис, начинают хрипеть и орать. А она пела нежно! Просто её мощь была настолько велика, что сносила, как ураган. Это нельзя изобразить или подделать.

Эдит Пиаф

— Кстати, Эдит Пиаф тоже такая. Послушай, как она мягко поёт, она переполнена любовью, — а те, кто её песни спеть пытается, кричат. Внешним внутреннее пытаются догнать.

Джованни Батиста Перголези «Stabat Mater»

— Это произведение исполнялось в очень многих вариантах, у меня была кассета, где его поют на одной стороне Архипова, на другой Образцова. Я так и слушала — сначала в одном исполнении, потом в другом, потом опять переворачивала, — заслушала до дыр. Недавно купила на диске, немцы поют — вроде ноты всё те же, а впечатление другое. Всё очень тонко, неуловимо и зачастую трудно объяснить, в чем дело. Это одно из величайших произведений, которые человечество создало, притом, что его написал молодой человек двадцати шести лет, который был смертельно болен и торопливо его дописывал, боялся не успеть…

«Farinelli», «The Fifth Element»

— Голос обязательно играет роль, но не его сила и красота. Я медленно, но верно пришла к выводу, что люди сделаны из очень разного теста, и, может быть, живут далеко не один раз. И когда человек пришёл на землю, уже неся в себе очень сильный ангельский заряд, это очень заметно. И передается через все каналы восприятия. Люди ощущают трепет, они не могут понять, почему на них музыка действует так гипнотически. Тут неважен жанр. У меня сейчас появилась любимая классическая певица — женщина (мне удалось выяснить, что это женщина), которая озвучивала «Кастрата Фаринелли». Я не могу до конца досмотреть этот фильм, он длинный и, на мой взгляд, попсовый, но пение там волшебное. Вообще фильм о том, как завораживающе действует человеческий голос, как люди идут за певцом, как за крысоловом. Это часто рассказывается в романах, но когда снимаешь фильм, — вынь да положь музыку, должен быть саундтрек соответствующей силы. Я выписала музыку оттуда, получилось всего-то полкассеты. Эта же певица озвучивала малюсенький кусочек в фильме «Пятый элемент».

— Её зовут Инва Мулла Чако.

— Мне даже не надо этого знать. Интереснее, когда есть загадка. Просто это подтверждает, что ангелы есть. Ангельская сущность говорит через людей. А имя — это биография, внешность, альбомы — вдруг они меня разочаруют?

Диаманда Галас

— Модно любить Диаманду Галас. Я скажу честно: мне она не нравится. Есть ангельская сущность в музыке, а это какая-то демоническая. Голос у неё невероятно силен, как и голос той же Нины Хаген. Он поражает воображение, он бьёт по каким-то очень глубоким инстинктам, диапазон у неё бешеный — и динамический, и эмоциональный. Но вот аналогия — легче поразить воображение фильмом ужасов… Или вот в «Божественной комедии» Данте описание ада — самая популярная часть, а про рай мало кто дочитывает. Это не означает, что зло красивее, просто чтобы что-то сделать ангельское, надо за рамки человеческой сущности подняться. Это реже происходит. Реже и труднее. Поэтому демонические музыки меня не удивляют, тут всё очень понятно. Но удовольствие и творческий толчок я получаю от чего-то другого.

Нина Хаген

— Нина Хаген меня своей бурной творческой энергией тоже поражает. Бешеная тетка. На мой взгляд, она более энергоположительна, чем Диаманда Галас. Ну, или менее энергоотрицательна. Но это не мой кумир, не моя стезя.

DEAD CAN DANCE

— У них есть одна любимая мной вещь, до сих пор не знаю, на каком она альбоме и как называется — средневековая музыка. Играет там что-то типа рожка, и такая мелодия — магическая. Под быстрые барабаны. Её очень часто используют. Но оказалось, что она старинная, и написана не ими. А сами они молодцы — в смысле идеальной чистоты пения, убедительности пространства, которое создают, но, в общем, это что-то вроде лимба. Провал души — мы ещё не в аду, как с Диамандой Галас, но и не в раю, а в лимбе — пустом, холодном и неприятном пространстве. И там такие полупрозрачные души завывают… Красиво завывают.

АУКЦЫОН «Птица»

— Из представителей современной отечественной сцены кто-то производит на тебя впечатление?

— АУКЦЫОН — голос Лёни Фёдорова меня цепляет. В нём есть какая-то хныкающая щемящая нота, такая тотальная тоска и нежность. Так бывает в любви, — когда понимаешь, что это глупо, невыносимо, но не можешь не любить, плачешь, ненавидишь и дрожишь от счастья. Это приятие мира, несмотря ни на что. Очень тонкая штука — а одном только голосе заключена целая философия, даже если не брать в расчёт гениальные стихи и музыку.

Наташа Атлас

— Я недавно её наслушалась, — что-то этакое у неё в голосе есть. Поёт, словно стонет — такая музыка на грани оргазма. Вообще восточная музыка меня в последнее время заинтересовала. Турецкая, арабская, индийская… Там особые четвертьтоновые интонации, вернее, ещё много тоньше — как в индийской музыке «тончайшее жало иглы».

— Ты интересуешься этнической музыкой?

— В разное время меня впечатляли записи то индейцев, то африканцев, то чукчей, то ирландцев, то цыган. Всё оставило свой большой след, наверное, это и по музыке моей видно. Но вне конкуренции — материалы этнографических экспедиций в русскую глубинку. Мистические песни русских бабушек. Специально так не споёшь — надо жизнь пережить. Старушечьи голоса в этих записях слышать почему-то приятнее молодых. В них особый не воспроизводимый тембр, наполненный мудростью и какой-то метафизической красотой. И мелодии — они для нашего уха одновременно простые — колеблются между несколькими нотами — и непостижимые. Интонации часто из серии тех, что не поддаются нотированию, не говоря уже о специфических всхлипываниях. Вспоминаются одновременно кастанедовские песни (у каждого своя тайная) и чириканье птиц…

Екатерина Борисова