Илья Беляев. Острие кунты. Путь русского мистика.

ГЛАВА 26

Ты был свободен, ты будешь свободен, ты свободен.

Жизнь в лагере продолжалась. Дневные заботы были простыми и нетягостными: собрать сучья для костра, принести воды, сварить кашу было, скорее, удовольствием, чем работой. Сидя по ночам вокруг костра, иногда мы разговаривали обо всем на свете, иногда молчали, завороженные пляской огненных языков на фоне ночных гор и неба, и слушали треск костра и говор ручья далеко внизу. Мы не думали о том, что ожидает нас в будущем, жизнь была наполнена окружавшей нас природой и растворена в ней. Существование обрело неизвестные нам дотоле целостность, глубину и прозрачность.

Кошара, среди развалин которой мы жили, была затеряна среди горных лесов; до Цахкошата, куда мы ходили за продуктами, — три часа пути. Расстояния в горах измеряются не километрами, а временем ходьбы. В деревне нас уже хорошо знали. Мартын предложил Неле, чтобы ее дочь Анна пожила какое-то время у него в семье. Неля согласилась и несколько раз в неделю ходила навещать ее.

Однажды мы пошли в деревню вместе, и жена Мартына погадала мне на кофейной гуще. Выпив чашку, нужно перевернуть ее и поставить на блюдце ручкой от себя. Стекая по стенкам чашки, гуща образует узоры, по которым и происходит гадание. Гадают на кофе женщины, и армянки делают это исключительно хорошо. «Ты вырвался из клетки, — сказала она среди прочего. — Долго-долго там был и убежал». Выразить мое тогдашнее состояние точнее было невозможно.

В ответ я «зарядил» руками несколько сигарет, что, к моему удивлению, вызвало бурную реакцию. Сбежались соседи и, пробуя свой «Салют» и «Ахтамар», не могли узнать вкус табака и, удивленно причмокивая, советовали мне ехать в Ереван — «много денег будет».

Кроме еды из деревни, мы брали молоко у пастухов, изредка показывавшихся вблизи лагеря со своими маленькими коровами, козами и огромными кавказскими овчарками. Пастухи по-русски не говорили, и приходилось махать пустым ведром, чтобы они поняли, что нам нужно. Денег с нас никогда не брали.

У нас была с собой гитара, и однажды я играл на ней, сидя на плоском камне посреди ручья. Звуки струн смешивались с шумом несущейся вниз воды. Неля стирала на берегу. Я обнаружил, что музыкальная импровизация — замечательный способ для практики Дисы, поскольку она удерживает тебя на острие момента. Если пытаешься предугадать, что нужно играть дальше, музыкальный поток прерывается, и импровизация неизбежно оказывается разрушенной. Но если отпускаешь руки и позволяешь пальцам двигаться так, как они того сами хотят, можно достичь такого состояния, что начинаешь слышать себя как бы со стороны, — тело само становится инструментом, и музыка звучит через него сама по себе.

Кончив играть, я взглянул на Нелю и подумал, что стирка может быть таким же предметом практики, как и игра на гитаре. Я окликнул ее, но из-за шума воды она меня не услышала. Тогда я протянул руку и помахал, чтобы привлечь ее внимание. И вдруг ощутил, что касаюсь ее, как если бы моя рука вытянулась и протянулась через разделяющий нас ручей. Неля тоже почувствовала прикосновение, подняла голову и, увидев меня сидящим в трех метрах от нее, стала в недоумении оборачиваться по сторонам.

Я же отложил гитару и начал исследовать своим невидимым щупальцем все, что ни попадалось: траву, деревья, мокрое белье на камнях. Ощущение было замечательным — мир плотной материи вдруг отпустил свою хватку и стал проницаемым, податливым, текучим миражом. Это продолжалось несколько минут, но было вполне достаточно, чтобы осознать, что возможности восприятия безграничны и что окружающий нас мир, при смещении фокуса сознания, может быть преображен в мгновение ока.

Вечером Неля пожаловалась на боль в спине. Я решил сделать ей массаж; мы забрались в палатку, Неля, сняв футболку, легла на живот. В палатке было темно, и я вспомнил Тошин совет. Расслабив глазные мышцы, я посмотрел на Нелину спину веерным зрением и увидел, что ее тело окутано облаком мягко мерцающего света. Облако это состояло из бесчисленных крохотных мигающих огоньков белого и голубого цветов и напоминало ночное небо, усыпанное звездами.

Я вспомнил древнюю аналогию между человеческим телом и космосом. Оказывается, обволакивающая тело энергия и есть космос, состоящий из бесчисленных крошечных созвездий! Зрелище было завораживающим. Видеть окруженное мерцающим серебристым облаком тело было еще удивительнее, чем различать плавающие в воздухе капли праны. Рассматривая этот светящийся ореол, я заметил, что некоторые из звездочек вспыхивают белыми и голубыми огоньками ярче остальных. Поначалу я не мог понять, что это значит, но потом до меня дошло, что это светятся акупунктурные точки.

Я стал массировать их в той последовательности, в которой следовали самые яркие вспышки. В процессе работы стало ясно, что Нелино тело посылает сигналы, в каком порядке следует массировать точки, прочищая и открывая их для восстановления нормальной циркуляции энергии в теле. Самые яркие вспышки шли из самых болезненных точек, то есть тело само вело мои руки, показывая оптимальную комбинацию точек для воздействия. Если я, не закончив работы, бросал точку и переходил к следующей, то первая точка заставляла мои пальцы вернуться серией новых вспышек. Я назвал этот метод «массаж светящихся точек». Позже, мы многократно проверяли его на себе и своих пациентах, и он оказался достаточно эффективным.

Мы экспериментировали и с другими методами лечения, некоторые из них возникали спонтанно. Однажды я попытался помочь Андрею, одному из членов нашей команды, у которого были проблемы со зрением. Андрей был обычным студентом второго курса Технологического института, когда его вместе со всеми послали на картошку. Андрея поставили на погрузку — нужно было подавать ящики с картошкой на грузовик. И вот, принимая тяжелый ящик, напарник уронил его, и ящик сильно ударил Андрея по голове. В результате он получил сотрясение мозга и попал в больницу. Последствием этого происшествия было то, что у Андрея в голове что-то переключилось, и он полностью изменил свою жизнь. Он бросил жену, ушел из института, сутками не выходил из комнаты, ни с кем не разговаривал, а потом и вовсе куда-то пропал.

Появился Андрей через три года, без зубов и с сильно испорченным зрением. Ему удалось пересечь китайскую границу, и он дошел до Бутана, где жил в буддийском монастыре. Он собирался принять там посвящение в монахи, но наставник отправил его назад проститься с родителями. В Ленинграде какой-то знакомый привел его к Неле, где Андрей встретился с Тошей, и вместо того, чтобы вернуться в Бутан, он присоединился к нашей группе. Андрей повредил зрение во время песчаной бури, когда пересекал пустыню Гоби. Он носил очки с очень толстыми стеклами.

Мне пришло в голову, что можно лечить заболевания глаз с помощью исходящего из глаз луча энергии. Я попросил Андрея сесть передо мной, снять очки и смотреть мне прямо в глаза, зрачок в зрачок. Поскольку я делал Тошино упражнение с дверью, мне несложно было сфокусировать взгляд на обоих зрачках Андрея сразу. Произошло все очень быстро. Я почувствовал, как что-то вышло из моих глаз и вошло в глаза Андрея. Его зрение стало нормальным, но всего на минуту или две, я же ослеп. К счастью, тоже ненадолго — через день мое зрение полностью восстановилось.

Этот опыт оказался очень полезен для меня в том смысле, что я стал гораздо больше ценить возможность видеть мир. Чтобы испытать это чувство, достаточно завязать себе глаза на несколько часов, а потом снять повязку. Восприятие мира заметно меняется в лучшую сторону.

После этого случая Тоша запретил нам экспериментировать с энергией, но мне довелось наломать дров еще раз.

На холме, что возвышался над кошарой, мы вытоптали площадку и регулярно занимались там Хэйки. На природе мы испытывали естественную потребность в движении. Однажды Сережа и я решили попрактиковаться и пошли вверх по тропинке, ведущей на площадку. В то время, как мы поднимались, я подумал: а нельзя ли выиграть у Сережи спарринг моментально, не используя никаких техник и приемов? Эта мысль пришла мне в голову внезапно, раньше я никогда не думал об этом.

То, что произошло дальше, было неожиданным. Меня как будто раздуло от внезапно вошедшей в мое тело энергии. Кто-то рассказывал мне о злой школьной шутке, когда жабе в рот вставляют соломину и надувают ее сигаретным дымом. Я почувствовал себя такой же надутой жабой. Не понимая, что произошло, я обернулся на Сережу и увидел, что тот повалился на траву. В лице у него не было ни кровинки. Я бросился поднимать его, но он был так слаб, что не мог идти. До меня дошло, что, казалось бы, невинный вопрос, пришедший мне в голову, в мгновение ока превратил меня в энергетического вампира. Это было ответом.

Да, выиграть энергетическую схватку моментально оказалось возможно, но какой ценой! Я не знал, что можно вот так, в одну секунду, забрать у человека его жизненную силу до такой степени, что он не сможет идти. Я стал трясти Сережу, пытаясь привести его в чувство и бормоча глупые извинения. Наконец, он поднялся на ноги. «Никогда так больше не делай», — сказал он и, шатаясь, пошел в лагерь. Я понуро брел за ним, чувствуя себя препоганейше. Это было что-то новенькое. Неужели вот так, невольно, можно превратиться в вампира? Я слышал дикие истории о вампирах, которые якобы высасывают энергию из младенцев, оставленных в колясках у магазинов, пока мамаши ходят за покупками, но принимал их за байки. А теперь сам превратился в подобного монстра!

Тоша, узнав об этой истории, хладнокровно заметил: «Ты у нас, Илюша, в бабушку».

Страницы: