Магия

Это не отзыв о концерте, я их не умею и не хочу сочинять. Это личный очерк чувств, всё это абсолютно субъективно, нереально и пишется только для того, чтобы по горячим следам попытаться как можно ближе к «подлиннику» выразить своё личное, принципиально невыразимое. Все образы почти случайны и не претендуют на реалистичность. Я всего лишь хочу закрепить это в памяти и в то же время не «застрять» в этих чувствах.

Услышанное и расслышанное на недавнем концерте Ольги Арефьевой в Ящике, вновь (в который уже раз?!) напрямую затронуло моё сердце. Это, конечно, не внове для меня — именно ради этого я и хожу на все концерты Ольги Викторовны в Питере. Но в этот раз происходило что-то совершенно новое, небывалое. Привычные уже для этих «катакомбных» сольников внутренние чудеса в определённый момент как будто начали выходить из под контроля. Началось у меня это на песне «Эй ухнем». Ясные и неясные подтексты — подтекстами, но в этот момент я отчётливо услышал, как в Ящике с потусторонним лязгом распахнулись невидимые двери и вовнутрь хлынул народ, которого я здесь совсем не ждал. Егор и Янка, Емельян и Хлопуша, Стенька и Ермак, и с ними все Иваны-да-Марьи, помнящие и непомнящие родства, заполнили всё свободное пространство, перемешались, стали тихо подпевать. Конечно, всё было не так явно, но именно таким образом это проще выразить на понятном языке. Когда уже постфактум анализируешь свои ощущения, в сознании всплывают разные образы и темы, обогащающие, расцвечивающие и воплощающие память. Сейчас я уже могу отчётливо «прочитать» здесь многое, например, «Мёртвых» Джеймса Джойса и антитезой ему заклинание Арсения Тарковского:

«На свете смерти нет.
Бессмертны все.
Бессмертно все.
Не надо бояться смерти
Ни в семнадцать лет,
Ни в семьдесят.
Есть только явь и свет,
Ни тьмы, ни смерти нет на этом свете.
Мы все уже на берегу морском,
И я из тех, кто выбирает сети,
Когда идет бессмертье косяком.»

Но в тот момент на концерте я, разумеется, не об этом всём думал, а прислушивался к своим чувствам, дивился тому, как эта песня точно попала в мои нынешние ощущения, хотя в самой песне вроде бы и о другом поётся. И вот всё, что было потом на концерте, как бы прошло под этим магическим знаком, отменяющим время и смерть.
В перерыве, когда публика отправилась курить на улицу и выпивать в баре, в зал незаметно вошла Саша Соколова и тихо села рядом со мной…
В заключении концерта я уже махнул на себя рукой и просто подпевал, когда Ольга завершала всю эту магию песней «Аллилуйя». В этот момент я уже не сомневался, что всё это было не случайно, для меня всё именно так и было предначертано.
Ну и в завершение магического вечера совершенно сказочным образом из этого полумедитативного состояния меня вывело опять же «случайное» и очень смешное знакомство с удивительным человеком — человеком Театра — он «курил трава и ел грибы», он раскинул руки под открытым звездным небом и готов был обнять любого, кто к этому был готов, поделиться с ним частью своей искренней детской радости. Я оказался к этому уже готов и абсолютно счастливый отправился домой 🙂

В текстах Ольги часто можно встретить мысль о том, что красота и гармония существуют объективно, как бы помимо человека, вне его. При этом высшая задача любого из нас найти эту красоту, понять, усвоить её и, поскольку запросто передать эту ценность из рук в руки нельзя, то по возможности помочь другим искать её самостоятельно. Достичь этого можно только путём самосовершенствования.
Мне эта мысль очень нравится, мне это близко. Но возможно, я по своему раставляю тут смысловые акценты. Для меня этот поиск напоминает скорее расшифровку тайнописи, чтение единого и общего для всех сакрального текста на неведомом языке, начертанного на наших же душах. Этот текст не имеет ни начала, ни конца, и за одну свою жизнь каждый из нас сумеет прочесть и понять в лучшем случае малый отрывок, каждый свой. Когда встречаешь человека, который упорно трудится над расшифровкой того же отрывка, что и ты, то это значит, что ты встретил своего родного человека. Может быть, знания, почерпнутые из этих скрижалей, мы и правда можем перенести дальше, за порог этой жизни — этого я пока не знаю. Вопрос «авторства» этого текста я тоже пока оставляю открытым. В моём понимании здесь существенно то, что это знание абсолютно неотделимо от нас самих, и в этом смысле оно принципиально не объективно, а субъективно, очеловечено с самого начала. Мне также кажется, что талант художника проявляется именно в том, что он находит универсальный ключ к чтению и пониманию какого-то из многих уровней этого текста и может попытаться передать его другим людям. Я убежден, что работает это только в произведениях искусства (в широком смысле), пытаться объяснить это «на пальцах», предложить какую-то элементарную методику — невозможно. При этом сам художник может отнюдь не всегда осознавать истинную значимость того, что он делает, ценить пустое в своём собственном творчестве и пренебрегать истинно важным, ключевым. Это потому что художник служит не столько источником, сколько каналом для передачи этой информации. Вопрос от Кого или от Чего эта информация исходит, опять же оставляю за скобками. И последнее, но очень важное замечание — возможность прочитать эту информацию в произведении искусства, найти там этот золотой ключ, зависит не только от таланта художника и подготовленности зрителя/слушателя/читателя, но и от благоприятствующих внешних обстоятельств, гармоничного сложения всех факторов, единства настроения и внутреннего звучания.

И вот теперь возвращаясь к своим впечатлениям от концерта в Ящике, я могу уверенно сказать, что ощутил тогда именно это — бесценную находку, которая вряд ли повторится, поскольку неповторимы обстоятельства. Тем ценнее она, эта находка. И тем важнее для меня было закрепить её этим текстом, который я пишу для себя и понятен который будет только мне. Но думаю, многие из тех, кто ходит на концерты Ольги Арефьевой, в те или иные моменты могли испытывать нечто подобное, и поэтому талант автора здесь играет первостепенную, главенствующую роль. Собственно поэтому я и хожу на эти концерты и буду продолжать на них ходить — в поисках этого момента озарения.

Денис Грибанов